Jump to content

К 100-летию Алексея Маресьева. «Рожденный летать»


Recommended Posts

Вечная Память Герою и Человеку!

Всю жизнь посвятил защите людей и помощи людям.

  • Upvote 2
Link to post
Share on other sites

Да.. Вот это жизнь!!! В детстве родители подарили книгу: "Повесть о Настоящем человеке", много раз перечитывал!!

Link to post
Share on other sites
20 мая 2016 года легендарному лётчику, Герою Советского Союза Маресьеву Алексею Петровичу исполняется круглая дата – 100-летие со дня рождения. Молодежь уже не знает кто это такой.

 

1126000_html_m2ac21a43.png

 

Краткая биография: 

 

Маресьев Алексей Петрович, подвиг которого лег в основу школьного курса советской литературы, родился 20 мая 1916 года в г. Камышине. Отец мальчика умер, когда ему было всего три года и мать – уборщица на заводе, осталась одна с тремя детьми. Получив среднее образование, Алексей Маресьев стал токарем по металлу на лесозаводе, хотя все его мечты были о небе. Молодой парень два раза подавал документы с просьбой о зачислении в летное училище и оба раза получал отказ из-за проблем со здоровьем. В детстве Алексей Петрович перенес тяжелую форму малярии, которая привела к ревматизму.

 

В 1934 году по заданию райкома комсомола Алексей Маресьев отправился на возведение Комсомольска-на–Амуре, параллельно посещая занятия в местном аэроклубе. После службы в армии, в которую Маресьева Алексея Петровича призвали в 1937 году он наконец-то был отправлен в авиационное училище имени А.К.Серова в г. Батайске, которое успешно окончил в 1940 году в звании младшего лейтенанта. Так началась его летная биография – а дальше была Великая Отечественная война…

 

Первый боевой вылет Маресьева Алексея Петровича состоялся 23 августа 1941 году недалеко от города Кривой Рог. В то время будущий герой СССР уже состоял в 296-м авиационном истребительном полку. К 1942 году, когда Алексея перебросили на Северо-западный фронт, биография лейтенанта уже насчитывала четыре подвига в виде четырех сбитых вражеских самолета.

 

Но свой наиболее известный подвиг, легший в основу произведения Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» Маресьев Алексей Петрович совершил в апреле 1942 года. Истребитель Маресьева был сбит в одном из лесных районов Новгородской области, когда тот прикрывал советские бомбардировщики. Летчика тяжело ранило в обе ноги, но он смог совершить посадку. Территория вокруг была занята немцами и ему, раненому, сначала на ногах, а потом и ползком пришлось осторожно продвигаться в сторону линии фронта.

 

Покалеченные ноги болели, а питаться приходилось шишками, ягодами и корой деревьев. Через 18 суток обессилевшего Алексея встретили отец и сын из деревни Плав, приняли его за немца и поспешили уйти. После этого, уже еле живого мужчину обнаружили мальчики из той же деревни. Один из них позвал отца, который отвез раненого домой. Деревенские жители ухаживали за ним больше недели, но срочно была нужна профессиональная помощь, и вскоре тяжелобольного Маресьева отправили воздухом в московский госпиталь. Как позднее вспоминал эти факты из биографии отца сын Маресьева – Виктор, выходить раненого в госпитале не получилось, и Алексея Петровича, практически полуживого, уже готовили к отправке в морг – началась гангрена и заражение крови. Случайно мимо умирающего проходил профессор Теребинский, который и спас ему жизнь, ампутировав обе ноги. 

 

Казалось бы, конец всем подвигам и карьере летчика, но Маресьев Алексей Петрович и тут не позволил судьбе взять над ним верх. Еще в госпитале, а потом и в санатории этот волевой мужчина начал понемногу тренироваться для того, чтобы летать с протезами вместо ног. И чудо свершилось! В 1943 году Маресьев прошел медкомиссию и был командирован в Ибресинскую летную школу в Чувашии, а в том же году совершил свой первый пробный вылет без ног. Все закончилось благополучно, поэтому Маресьев Алексей Петрович стал просить об отправке на фронт. В ответ поступило разрешение на службу в 63-й гвардейский истребительный авиационный полк, хотя на боевые задания инвалида долго не пускали.  Переживания Алексея заметил командир эскадрильи А.Числов и взял его с собой на боевое задание. Затем еще и еще, пока, наконец, доверие со стороны высшего начальства не возросло и его стали пускать в небо наравне с другими.

 

Уже 20 июля 1943 года Маресьев Алексей Петрович совершил новый подвиг – спас жизни двум советским летчикам во время воздушного боя с перевесом сил на стороне фашистов. Во время этого боя были сбыты два немецких истребителя FW 190, которые прикрывали бомбардировщики. За этот подвиг 24 августа этого же года Маресьева наградили медалью «Золотая звезда» и удостоили звания Героя Советского Союза. Слава о нем разнеслась по всему фронту, а в полк героя стали наведываться корреспонденты, среди которых и был будущий писатель Борис Полевой, прославивший подвиг Маресьева на всю страну. 

 

В 1944 году Маресьев дал согласие стать инспектором-летчиком в управлении вузов ВВС. За все время войны его боевая биография подвигов насчитывала 86 боевых вылетов и 11 сбитых самолетов врага. После своего выхода в отставку Маресьев постоянно поддерживал себя в хорошей физической форме, занимался плаваньем, катаньем на коньках, лыжах и велосипеде.

 

Благодаря вышедшей в свет хрестоматийной «Повести о настоящем человеке» он стал широко известен по всей стране. На подвиге и примере мужества «настоящего человека» воспитывали подрастающее поколение. Маресьева Алексея Петровича много раз приглашали на встречи со школьниками. 

 

Умер герой 18 мая 2001 года за час до начала торжественного вечера, посвященного собственному 85-летию. Был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

 

20 мая 2006 года в честь 90-летия со дня рождения знаменитого лётчика в Камышине был торжественно открыт монумент, расположенный на пересечении двух центральных улиц города, недалеко от дома, где жил Алексей Петрович Маресьев.

  • Upvote 9
Link to post
Share on other sites

Настоящий герой, и настоящий человек.

Вот здесь я крестил, своих детей и сам становился крестным. В годы войны здесь была общага, 3-ей авиашколы с. Климова, казарма офицеров была п Ибреси, к сожалению нету фотографии, где жил и учился летать без ног Маресьев, говорят что он был еще и инструктором.

post-15942-0-52025900-1463800049_thumb.jpg

Link to post
Share on other sites

А вот кто знает про судьбы таких людей как у Белоусова Леонида Георгиевича (подробнее расписана в книге Голубева В.Ф. "Во имя Ленинграда"), Ивана Анатольевича Леонова, Сорокина Захара Артемовича и т.д. И это только в ВВС СССР. Судьба каждого, это ещё и ещё одна "Повесть о Настоящем человеке" ! Советую их почитать. 

Link to post
Share on other sites

В Камышине сегодня должны были отмечать 100-летие.

Спасибо Маресьеву. Даже после смерти он продолжает помогать людям. Вот ударными темпами, кусками одну из центральных улиц отремонтировали и пилотажные группы прилетали. :)

 

Вот лучшее, что нашел. Видимо никто из профессионалов не снимал или еще не смонтировали.

https://www.youtube.com/watch?v=f92URNqp_XA

 

А вот авиасимулятор в открывшемся музее:

https://youtu.be/JRa9lcTNVYQ?t=177

Вообще, я наделся туда еще стенд с БзС воткнут, но нет, а 1С могла бы подсуетиться. :)

Link to post
Share on other sites

Бой

"И меня выбросило из самолета..."
Подбили меня 4 апреля 42 г. Пробили мне мотор. А я был над их территорией. Высота была метров 800. Я немного оттянул самолет на свою территорию, километров за 12, но там были леса и болота, и сесть было негде. Я и пошел садиться на лес, а там лес редкий и высокий, и на лес садиться было очень трудно. Я прикрылся рукой, чтобы не удариться, может быть, думаю, жив останусь, так, чтобы глаза не выбило. Положил голову на руки, и здесь слева я увидел площадку. И здесь я сделал большую глупость.
Я выпустил шасси, так как мне показалось, что там - площадка, но когда я стал разворачиваться, то мотор остановился, и машина пошла книзу. Я только успел выровнять ее из крена, как лыжами самолет задел за макушку дерева, и получился полный скоростной капот, т.е. самолет перевернулся кверху колесами. Я был привязан ремнями, но их оторвало, и меня выбросило из самолета. Так что я упал метров с 30, хотя точно не знаю. По-видимому, получилось так, что я упал на снег, а потом я покатился по дороге и ударился виском, и минут 40 я лежал без памяти. Потом, когда я очнулся, я чувствую что-то на виске, приложил руку - кровь, и висит лоскуток кожи. Я его хотел сначала оторвать, а потом чувствую, что кожа толстая и обратно ее приложил к пораненному месту. Кровь там запеклась, и все потом заросло.
От самолета осталась только одна кабина и хвост - все разлетелось в разные стороны. Я, вероятно, сильно ударился, так как вскоре у меня начались галлюцинации. Я очень хотел испортить мотор, вынимаю пистолет и начинаю стрелять по мотору. И мне кажется, что я не попадаю, я выстрелил одну обойму в пистолете, затем другую. Потом посмотрел опять в лес, и я вижу, что там стоят самолеты, стоят люди, я кричу, чтобы мне помогли, но потом смотрю - ничего нет. Посмотришь в другую сторону, опять то же самое, и потом снова все исчезает.
Я так и блудил. Шел, ложился, потом снова шел. Спал до утра в снегу. Один раз мне показалось совершенно ясно, что стоит дом, из дома выходит старик и говорит, что у нас здесь дом отдыха. Я говорю: "Помогите мне добраться". А он все дальше и дальше уходит. Тогда я подхожу сам, но ничего не вижу. Потом пошел в другую просеку, смотрю - стоит колодец, девушка гуляет с парнем, а то кажется, что девушка с ведрами идет. "Что несете?" - "Воду". Но воды мне не дала.
Я упал 12 километров от линии фронта, но никак не мог сообразить, где я, мне все время казалось, что я у себя на аэродроме или где-то близко. Смотрю, идет техник, который меня обслуживал, начинаю говорить ему: "Помоги выйти". Но никто ничего для меня не делает. И такая история со мной продолжалась суток 10-11, когда галлюцинация у меня прошла.
Спасение.
"Подходите! Свой, летчик!"Раз я просыпаюсь утром и думаю, что мне нужно делать? Я уже был совершенно в здравом уме. Очень сильно я отощал, так как ничего все время не ел. И компаса у меня нет. Я решил идти на восток, уже по солнцу. Вижу и самолеты, которые летят к нам. Думаю, наткнусь, в конце концов, на какое-нибудь село, а потом меня доставят. Но я очень сильно отощал и идти не мог. Шел я так: выбрал себе толстую палку, поставишь ее и подтягиваешь к ней ноги, так и переставляешь их. Так я мог пройти максимум полтора километра в сутки. А потом трое суток опять лежал и спал. И сны такие снятся, что кто-то зовет: "Леша, Леша, вставай, там тебе припасена хорошая кровать, иди туда спать..."
Так я провел 18 суток без единой крошки во рту. Съел я за это время горсть муравьев и пол-ящерицы. Причем я отморозил ноги. Я летел в кожанке и в унтах. Пока я ходил с места на место, в них попала вода, так как кругом уже таяло, а ночью было холодно, мороз и ветер, а в унтах вода, и я, таким образом, отморозил себе ноги. Но я не догадался, что ноги у меня отморожены, я думал, что не могу идти от голода.
Потом на 18е сутки 27 апреля часов в 7 вечера я лег под дерево и лежу. В это время слышу сильный треск. Я уже понимал, что в лесу здесь людей не было, и я решил, что идет какой-нибудь зверь, учуял жертву и идет. У меня осталось два патрона в пистолете. Я поднимаю пистолет, поворачиваю голову, смотрю - человек. У меня здесь мелькнула мысль, что от него зависит спасение моей жизни. Я ему стал махать пистолетом, но так как я оброс и стал очень худым, то он, наверное, подумал, что это - немец. Тогда я бросил пистолет и говорю: "Идите, свои". Он подошел ко мне: "Ты чего лежишь?". Я говорю, что я подбит, летчик: "Есть ли здесь немцы?". Он говорит, что здесь немцев нет, так как это место в 12 км от линии фронта. Он говорит: "Пойдем со мной". Я говорю, что не могу идти. - "Но я тебя не стащу с этого места. Тогда ты не уходи с этого места, я попрошу председателя колхоза, чтобы он прислал лошадь".
Часа через полтора слышу шум. Пришло человек восемь ребятишек 14-15 лет. Слышу, шумят, а не знаю, с какой стороны. Потом они стали кричать: "Здесь кто-нибудь есть?" Я крикнул. Тогда они подошли на расстояние метров 50. Тут я их уже увидел, и они меня увидели. Остановились. "Ну, кто пойдет?" - Никто не идет, боятся все. Потом один парнишка говорит: "Я пойду, только вы смотрите, если в случае чего, вы сразу бежите за народом, в деревню".
Не доходит до меня метров 10. А я худой, оброс, вид был страшный. Он подошел поближе. Я реглан расстегнул, петлицы видно. Он подошел еще поближе и кричит: "Подходите! Свой, летчик!". Те подошли, смотрят. Спрашивают: "Почему ты такой худой?" Я говорю, что не кушал 18 суток. И тут они сразу: "Ванька, беги за хлебом! Гришка, за молоком!". И все побежали, кто куда.Потом приехал еще старик. Они положили меня на сани. Я положил старику голову на колени, и мы поехали. Оказывается, тот человек, который первый меня нашел, шел в обход, так как там было все заминировано.
Потом чувствую, что меня мальчик толкает:

- Дядя, а дядя, посмотри!

Я смотрю, подъезжаем к селу, поперек улицы что-то черное. Я говорю:

- Что это такое?

- А это весь народ вышел вас встречать.

И действительно, целая колонна стоит, а как въехали в село, получилась целая процессия. Старик остановился у своей хаты. Тут люди меня нарасхват. Одна говорит, давай его ко мне, у меня молочко есть, другая говорит, у меня есть яички, третья говорит - у меня тоже корова есть. Слышу шум. Тут старик говорит:
- Я за ним ездил и никому его не отдам. Жена, неси одеяло, отнесем его в избу.
Внесли в избу, начали тут с меня снимать одежду. Унты сняли, а брюки пришлось разрезать, так как ноги распухли.
Потом смотрю, опять народ идет: кто несет молоко, кто яички, третий еще что-то. Начались советы. Один говорит, что его нельзя много кормить, вот, один инженер из Ленинграда сразу очень много покушал и умер, другой говорит, что нужно только молоком поить. Положили на кровать, дают мне молока и белого хлеба. Я выпил полстакана молока, больше не хочу, чувствую, что сыт. Они говорят: "Кушай, кушай". А я не хотел больше. Но потом постепенно я стал есть.
Нашелся у них в селе какой-то лекарь, вроде фельдшера. Он посоветовал хозяевам вытопить баню и помыть меня. Все это они сделали. Вообще очень хорошие люди оказались. Жалею, что не могу поддерживать с ними связь.
Встреча.
"Лешка, неужели это ты?!"
Двое суток я там пробыл. Они сообщили в одну воинскую часть, и оттуда на следующий день приехал капитан. Он проверил документы и забрал меня к себе в часть. Мне сделали там согревающий компресс на ноги. Ноги были белые-белые, как стена. Я удивился и спросил, почему они такие белые. Мне сказали, что это отек от голода. Я спросил, не отморожены ли они? "Нет, нет, - говорят, - ничего". Но ходить я совершенно не мог.
Когда меня привезли в эту часть, а это был какой-то обозный отряд, туда пришел врач, и я до сих пор не могу понять, зачем он это сделал, и нужно ли было это делать, но он мне прописал выпить стакан водки и дали мне закусить только черным сухарем. Сначала, после того как я выпил, все было ничего, а потом часов с двух ночи меня стало разбирать, и я начал, как говорится, "шухерить". Там сидела около меня одна девушка, потом был капитан, так со мною не знаю, что делалось.
Я ударил эту девушку, опрокинул стол, который стоял около меня, стал кричать: "Немцам не победить!". Потом меня уложили. Только успокоили, а через десять минут я опять начал кричать: "Заверните мне правую ногу, а то ее немцы возьмут!". Этот капитан рассказывал, что я кричал: "Умираю, дышать нечем!". Он испугался и пошел за врачом. Тот пришел и сделал мне укол в полость живота. Потом он спрашивает меня: "Ну, как, хуже или лучше стало?". Я отвечаю: "Не хуже и не лучше". - "Ну, хорошо, что не хуже, а лучшего ждать нечего".Потом меня сразу же отвезли в передвижной госпиталь и там стали лечить нормально. Сделали переливание крови, и я стал чувствовать себя немножко лучше. Стали делать согревающие марганцевые ванны. В первый день, когда меня привезли, мне говорят: "Садись на табуретку". Я, как только сел, чувствую, что не хватает воздуха. Они говорят опять: "Садись". Я говорю, что не могу. Они меня все же посадили на табуретку, а я с нее упал. Потом пришел врач, меня положили на стол и влили 400 грамм крови. Потом я говорю: "Я теперь сам могу вставать". Но меня переложили опять на кровать.
Пролечился я там дней 7-8, до 30 апреля. Говорят, что мы тебя отправим в тыл, в Свердловск.
Но для этого нужно было попасть на Валдай, а оттуда ходили санитарные поезда. 30 апреля меня отправили на машине в Валдай. Туда я приехал часиков в шесть вечера. Только меня положили, минут 15 я пролежал, дали покушать рисовой каши. Начал я кушать, вдруг дверь открывается, входит человек и начинает кого-то искать глазами, смотрит по всем кроватям. Потом мы с ним встретились взглядом. Смотрю - командир эскадрильи, с которым я летал, сейчас Герой Советского Союза, Дехтяренко.
- Лешка, неужели это ты?!..
Оказывается, он меня искал, так как из передвижного госпиталя сообщили в часть, что я там нахожусь, и он на другой день бросился меня искать... А я прямо заплакал, просто зарыдал, такая была встреча!
Он меня спрашивает: "Чего ты лежишь? Ты, может быть, есть хочешь, я тебе две плитки шоколада привез". Я ему говорю: "Я не могу, Андрей, я 18 дней ничего не кушал, я очень слаб". А он, оказывается, приехал за мной и хочет меня забрать. И мы были с ним очень хорошие приятели, один без другого жить не могли. Но врач меня не отпускает, говорит, что меня отправят в глубокий тыл. Дехтяренко стал нервничать: "Это мой летчик, я его заберу. Мы сами знаем, куда его направить для лечения!".
А он искал меня долго и все время - на самолете. Сначала полетел туда, откуда сообщили обо мне. А там меня уже не было. А ведь это не просто - прилетел и сел, как на аэродром, а площадка бывает километра за 3-4. Потом пришлось сюда лететь. А вылетел он в 7 утра, а дело было уже к вечеру. И он, в конце концов, меня забрал с горем пополам, посадил на самолет. Хотя мне и сделали вливание крови, но чувствовал я себя плохо. И только меня сажают в самолет, я теряю сознание. Он говорит: "Я тебя везу, а ты, наверное, умрешь". Я говорю: "Давай, жми! Живого или мертвого, уж взялся, так вези!". Он посадил меня в кабину, привязал кое-как, и полетели мы в ту часть, где я воевал. Там все уже собрались, все было подготовлено для посадки. Правда, я не могу всего рассказать, так как я был в тяжелом состоянии, и на следующий день меня на санитарном самолете отправили в Москву.
Операция.
"На моих глазах отрезал ноги этими ножницами"
После уже врач мне рассказывала, что лечащий врач приходит и говорит, что он, т.е. я, наверное, жить не будет. Она пошла в кабинет и еще подумала, составлять ли историю болезни или не нужно. Решила подождать до прихода профессора Теребинского. Когда он пришел, он тоже не питал надежд на то, что я буду жить. Меня положили в отдельную палату, стали наблюдать, как я себя чувствую. Палата была проходной, я жаловался на шум. Тогда меня положили одного в палату, стали делать мне уколы для поддержания сердечной деятельности. Я не спал долго, мне стали делать уколы морфия. Я стал часика по четыре тогда спать. Все время спрашивали меня, как себя чувствую? Я говорю, что лучше. И здесь меня стали лечить основательно.
Необходимо было мне отрезать ноги. Они стали сами отходить: лежишь в кровати, потащишь, а суставы и расходятся.
Однажды пришел профессор, принесли меня в операционную, он взял стерильные ножницы и просто на моих глазах отрезал ноги этими ножницами. В некоторых местах, где были еще немного живые ткани, было больно, но вообще больно не было. Я спрашиваю: "Товарищ профессор, это вся операция?".
И так как я боялся операции, то он сказал, что немного подзаделаем и все. Но стали меня готовить ко второй операции. У меня получилось нагноение, и нужно было, чтобы оно прошло. 22 июля сделали вторую операцию.
Выписка.
"В клубе я буду танцевать"
Вылечили меня, сняли мерку на протезы. 23 августа 42 г. мне принесли протезы, я начал ходить. Учился, дня 3 походил с костылями, потом только с одной палочкой дней пять походил.

Нужно сказать, что однажды мне сестра приносит журнал и говорит: "Леша, смотри, здесь есть статья об одном английском летчике, который, не имея обеих ног, продолжает летать".

Меня эта статья очень заинтересовала, и я попросил сестру вырвать для меня эти два листочка из журнала. Здесь у меня появилась какая-то уверенность, что и я могу летать.
После госпиталя я поехал в дом отдыха летного состава на месяц. Там я отдохнул, и началась у меня битва за летную жизнь.
В доме отдыха я разговаривал на эту тему с врачом, но он мне ничего не сказал, вроде, мол, человек шутит и все. Потом туда приехала выездная экспертная комиссия ВВСК[А] под председательством бригврача Миролюбова. Я решил туда обратиться к нему, так как это была комиссия, которую я должен был проходить. И наш врач мне тоже посоветовал поговорить с ними. Прихожу туда, а хожу уже без палочки. Причем я уже научился танцевать. Я носил брюки на выпуск, тогда был в пижаме. Прихожу и говорю: "Доктор, я у вас, наверно, комиссию не буду проходить, но я бы хотел поговорить с вами. Я хочу летать".
Он на меня смотрит:

- Если вы летчик, то будете летать.

- Мне придется прямо вернуться в госпиталь, и я хочу заранее с вами поговорить.

- А что у вас такое?

- Я на искусственных ногах.

- Да что вы говорите?!

Я прошелся. Он говорит:

- Вы шутите. В самом деле?

Здесь мой врач стал уже улыбаться и говорит, что это действительно так.

- И летать хотите?

- Да.

- А ну, еще раз пройдите.

Я прошел. Потом я говорю:

- Если вы интересуетесь, как я владею протезами, то приходите в клуб, я там буду танцевать.
Иду вечером в клуб, смотрю, в клуб приходит вся комиссия. Я приглашаю девушку, иду танцевать. После танцев подхожу к своему доктору. Он говорит, что навряд ли комиссия заметила. Тогда я опять танцую. Они здесь уже меня увидели. Говорят: "Считайте, все наши голоса за вами. Приедете в госпиталь, хирург посмотрит, скажет свое веское слово, если все будет ничего, то пройдете"...

Июль 1943 года

  • Upvote 7
Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
×
×
  • Create New...