Jump to content
ROSS_DiFiS

Взлет и падение Люфтваффе. Жизнь фельдмаршала Эрхарда Мильха.

Recommended Posts

post-33-0-35297600-1369903783_thumb.jpg

 

Дэвид Ирвинг.

 

Взлет и падение Люфтваффе.

Жизнь фельдмаршала Эрхарда Мильха.

 

«Взлет и падение Люфтваффе» — одна из наиболее известных книг Дэвида Ирвинга, признанного эксперта по вопросам истории Второй мировой. Имея в своем распоряжении личный архив героя повествования, автор рисует яркую картину жизни и деятельности фельдмаршала Эрхарда Мильха. Основатель авиакомпании Люфтганза и фактический создатель немецких ВВС, Мильх в годы Второй мировой войны был генеральным инспектором Люфтваффе и руководителем авиационной промышленности Германии. Этот человек явился единственным из руководителей Третьего рейха, «удостоившимся» отдельного судебного процесса в Нюрнберге. Будучи осужден на пожизненное тюремное заключение, он был условно-досрочно освобожден в 1955-м и скончался в январе 1972-го, успев за месяц до смерти получить обратно свой маршальский жезл, отобранный у него англичанами в 1945 году.

 

Предисловие

 

 

К тому времени, когда начиналась работа над этой книгой, из двадцати с лишним гитлеровских фельдмаршалов в живых еще оставалось три, не считая одного адмирала флота. Большинство остальных были убиты в бою, покончили с собой, были повешены Гитлером или победителями. Написание биографии Мильха, наименее известного из уцелевших, требует пояснения. Когда я встречался с его современниками, то многие из них удивлялись, узнав, что он еще жив.
Последние годы жизни он провел под присмотром своей племянницы в неприметном доме на окраине Дюссельдорфа, где он занимался написанием отчетов для известных международных авиакомпаний. Впервые я встретился с ним пять лет назад, и этот человек сразу же заинтриговал меня. Эрхард Мильх, заместитель Германа Геринга, его благодетель во времена невзгод, его противник в то время, когда тот стоял на вершине власти, его защитник на суде, оказался хранителем бесчисленного количества свидетельств о войне и о времени ей предшествовавшему.
По возрасту он был старше всех остальных из уцелевших фельдмаршалов и самым старшим по званию из остававшихся в живых офицеров германских ВВС. Люфтваффе были тем видом вооруженных сил, к созданию которого он приложил усилий больше, чем любой другой немец. Более того: этот холеный, подтянутый бизнесмен, который не сгибаясь сидел в своем жестком кресле рядом со мной и готовился начать рассказ о семидесяти годах своей жизни, уже успел занять свое место в истории совершенно независимо от мира политики еще до прихода Гитлера к власти в 1933 г. Именно Мильх со своим административным талантом и личным динамизмом превратил «Люфтганзу» из авиационной компании местного значения в международный концерн, закладывая в то же время промышленную основу для создания немецких ВВС.
Все это известно. Но повествование начинается с более отдаленного времени. В Первой мировой войне Мильх с фотокамерой в руках летает йа немецком самолетеразведчике над позициями союзных войск на Западном фронте. После подписания перемирия отставной капитан Мильх командует авиаэскадрильей полиции в Восточной Пруссии, где отдает приказ открыть пулеметный огонь по бунтовщикам в Кенигсберге. Он описывает это так, как будто все произошло только вчера.
Затем, опираясь на трость (он страдает радикулитом), Мильх через гостиную направляется к старинному шкафу и возвращается с кипой пожелтевших документов. Среди них написашше им доклада и газеты из Кенигсберга, города, название которого давно уже исчезло с карты Европы.
К тому времени, когда я посетил его в следующий раз, он получил из сейфа местного банка свой потертый тяжелый чемодан, в котором находилось около пятидесяти дневников и записных книжек. Я пролистал один наугад выбранный документ и увидел молодого офицераартиллериста, пробиравшегося под проливным дождем в полночь через усеянное трупами поле боя на Русском фронте в Первую мировую войну. Язык был простым, но это было написано с глубоким сочувствием по отношению к лишениям простого солдата. Совершенно очевидно, что Мильх не представляй собой архетипа прусского офицера. Его речь была усыпана презрительными замечаниями по адресу прусских генералов, которые своим упрямством и недальновидностью привел*^ к падению гитлеровский рейх. Он не скрьшал своего прежнего преклонения перед фюрером. Он был фельдмаршалом] но никогда не был истинным офицером, если не считать его службы в период Первой мировой войны. Из директора «Люфтганзы» он стал директором секретных ВВС Германии. Новыми были только звание и форма одежды; работа, в сущности, оставалась прежней. Но именно это звание и форма одежды ожесточали прусских недругов Мильха, а его компетентность приводила их в ярость. Они вели против него свою кампанию со всем коварством и упорством, на которые был способен германский Генеральный штаб в течение всех одиннадцати лет, начиная с его назначения и до отставки в 1944 г.
Когда эта биография была опубликована в Западной Германии, снова разгорелись споры. Некоторые, как, например, талантливый генерал Штудент, перешли в наступление, другие, не менее талантливые, выступили в его защиту. Мильх с горечью процитировал слова Шиллера о Валленштейне: «Разорванное милостью И ненавистью каждой из сторон нерасторжимо имя его с прошлым остается».
Сейчас, когда его личный архив, а также официальные документы открыты для Исследования, у нас есть возможность заново оценить ту роль, которую ему было суждено сыграть. В письме, направленном в мой адрес вдовой еще одного маршала германских ВВС фон Рихтгофена, говорилось следующее: «Я прочла эту биографию и долма сказать, что просто приШла в ужас от Интриг и раздоров, которые имели место между министрами в то время, как на фронте каждый авиатор делал Все, что было в его силах, и я сама потеряла своего сына, боевого летчика. Достижения, которых добился Мильх, и то противодействие, которое ему пришлось преодолевать! Читая вашу книгу, я плакала горькими слезами, слезами взволнованной дочери солдата, жёны солдата и матери солдата. Я была потрясена до глубины души».
В ходе работы над этой книгой мои беседы с маршалом продолжались четыре года* после чего он прочитал и прокомментировал полторы тысячи написанного мною чернового текста. Сделанные им изменения могут представить интерес для читателя с точки зрения проникновения в характер самого Мильха. Однажды он предложил мне убрать из текста нелестную оценку, данную Герингом одному из министров во время убийства Рема («бледный, как выплюнутая горошина»), на том основании, что этого человека уже не было в живых. (Он был повешен в Нюрнберге.) Также он попросил убрать из цитируемого мною его дневника замечание о психической неполноценности Геринга, принимая во внимание чувства вдовы покойного. Не был он лишен и сентиментальности. Он был глубоко огорчен, прочитав главу, которая заканчивалась самоубийством Эрнста Удета, его ближайшего друга, и узнав впервые об оскорбительной антисемитской эпитафии, сделанной рукой Удета перед роковым выстрелом. Иногда Мильх резко выступал за смягчение критических пассажей, основанных на первоисточниках, относящихся к описываемому мною времени. Иногда он рассказывал мне версию какогонибудь эпизода настолько часто, что тот начинал свое отдельное, посвоему интересное существование почти в полном отрыве от сущности того, что происходило на самом деле. Смею надеяться, что мое знание этого человека дало мне возможность своевременно обнаружить и удалить эти отступления. В соответствии с соглашением, по которому маршал передал в мое пользование свои дневники, записные книжки и бумаги, он оставил за собой право на запрет одного отрывка. В этой связи я должен заявить, что это был единственный случай, когда Мильх настоял на своем и я не смог его уговорить позволить мне опубликовать всю правду о личности (в особенности о происхождении) его настоящего отца. Мне удалось самому докопаться до истины, несмотря на его несомненно достойные усилия ее скрыть. Он попросил меня не раскрывать больше того, что написано в этой книге, и хотя он уже умер, я продолжаю быть связанным обязательством, данным ему мною при его жизни.

 

...............Выдержки из книги.................

 

ЧАСТЬ III

ГЛАВА 12

С ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ

Октябрь—декабрь 1942 г.
 

Мильх придерживался твердой линии по отношению к измене. Под этим словом он понимал множество грехов, от действий генерала инженерной службы Рейденбаха, заказавшего в 1941 г. один миллион оказавшихся непригодными деталей, до выдачи секретных сведений врагу. Отношение Мильха к людям, изменившим своему долгу, даже когда они делали это случайно, было беспощадным. Когда офицер штаба танковой дивизии после аварии самолета «Шторх» оказался на территории, занятой русскими войсками (его убили и захватили документы, раскрывшие планы намеченного через девять дней наступления), Мильх не проявил никакого сочувствия: «Его бы все равно приговорили к смертной казни».
Повсюду вокруг себя он подозревал измену (надо сказать, что не без причины). Он предупреждал своих сотрудников: «Везде есть изменники и недовольные. Никто не знает, где сидит один из них, который готов предать вас». О его проницательности многое говорит тот факт, что он подозревал в предательстве руководителя военной разведки адмирала Канариса. О нем Мильх был невысокого мнения. Однажды адмирал пришел к нему, сжимая в руке кусок угольного брикета. «Что это такое, Канарис, вы собираетесь меня поджечь?» — пошутил Мильх. «Это бомба, — с серьезным видом ответил Канарис. — Мы собираемся устраивать диверсии на кораблях противника». Фельдмаршал Мильх доверял только гестапо. «Изменникам повезло, что не я начальник гестапо, — сказал он однажды. — Тогда бы было больше смертных приговоров».
Измена оказалась даже ближе, чем он предполагал. Осенью ему сообщили, что гестапо раскрыло крупную сеть коммунистических шпионов под названием «Красная капелла», с центром в Министерстве авиации и ведомстве самого Мильха. Около семидесяти человек было арестовано и привлечено к уголовной ответственности. Агенты имели радиопередатчики и передавали в Советский Союз информацию о планируемых операциях воздушнодесантных войск, расположении командных пунктов Гитлера и Геринга, подробности о передислокации частей зенитной артиллерии и о многом другом. Один торговец просто ходил по министерству из кабинета в кабинет и собирал информацию о производстве и потерях самолетов. К счастью, он перепутал планируемые данные о производстве с реальными достижениями. «Возможно, это и к лучшему, — прокомментировал Мильх, — в противном случае мне было бы стыдно за такие низкие показатели и противник бы смеялся над нами».
Руководителем «Красной капеллы» являлся сотрудник разведывательного отдела Министерства авиации лейтенант ШульцеБойзен, чья жена была внучкой князя Эйлен бургского. Полковник Штумпф, который до войны был начальником управления кадров ВВС, отверг его кандидатуру на присвоение офицерского звания изза его прокоммунистических взглядов. Тут вмешался сам князь, который переговорил с Герингом, и тот дал Штумпфу соответствующие указания. Узнав о подробностях, связанных с этой шпионской сетью, Мильх был потрясен количеством вовлеченных в нее титулованных особ. «Простой европеец может сказать: «Вот идет дочь такогото и такогото, чья семья дала государству поколения прекрасных офицеров. О ней невозмож
но плохо подумать! — Он покачал головой. — К сожалению, это не так. Отец вполне может быть прекрасным благородным человеком, а сын оказаться свиньей». С мрачным удовлетворением он произнес: «Теперь, конечно, им конец. Они получат свое».
В министерстве были введены дополнительные меры предосторожности. Сотрудники стали подвергаться выборочному обыску и контролю на рентгеновских установках. В данном случае у него проявились подозрения по отношению к абверу: «Контроль на рентгене будет полезным, если его будет проводить гестапо. Я запрещаю абверу такую проверку, поскольку тут нет гарантии, что она будет успешной». Заметив удивление на лицах своих сотрудников, он продолжил: «Я не могу сказать почему. Но у меня есть на это свои причины».
В октябре 1942 г. Верховное командование приступило к очередному массовому набору в армию. «Фюрер говорит, и совершенно справедливо, что ему нужно больше солдат, — жаловался Мильх. — Все вокруг него единогласно заявляют: «Так точно, будет сделано», — и начинают хватать рабочих на наших заводах. Хотелось бы знать, сколько человек из этих миллионов находится на фронте. Думаю, что сейчас там не больше двадцати процентов пехоты. Остальные восемьдесят процентов гденибудь в тылу».
На своих заводах Шпеер заделывал бреши переводом рабочих из авиапромышленности, прежде чем Мильх успевал выразить свой протест. Одновременно начался завоз иностранной рабочей силы. Гауляйтер Заукель получил от Гитлера неограниченные полномочия на ее доставку из Франции, и это привело к абсурдным аномалиям. В частности, в то время как крупнейшие производители воздушных винтов готовились послать немецких рабочих на один из заводов во Франции, Заукель был занят принудительным набором французских рабочих на этом же заводе для отправки в Германию. Присланные на парижские заводы немецкие рабочие были призваны в армию сразу после прибытия. Из двух  сот человек, работавших в Париже на производстве моторов для FW 190, пятьдесят были схвачены в одну ночь для отправки в Германию. Мильх пытался этому противодействовать, но безуспешно. В отчаянии отдельные заводы стали обращаться за рабочей силой к лагерям Гиммлера. Компания «Хейнкель» получила шесть тысяч заключенных из концлагеря в Ораниенбурге для работы на производстве Не177, за ними последовали еще тысячи для других предприятий фирмы. Мессершмитт начал переговоры с концлагерем «Дахау» об отправке трех тысяч заключенных на заводы в Аугсбурге. Авиационная промышленность оказалась в исключительно трудном положении. Шпеер признавал эти трудности, но не мог предложить ничего для их преодоления. «В каждом наступлении нам не хватает какихнибудь десяти процентов сил, — говорил он. — Если мы зимой не наберем эти десять процентов, то к лету наше положение ухудшится настолько, что мы скатимся к войне на истощение». В конце октября 1942 г. Шпеер сказал Мильху: «Я недавно разговаривал с Геббельсом. Он считает, что народ ждет вдохновения для последнего усилия. Зачастую простые люди обладают намного более развитым ощущением реальности, чем эгоистично настроенные средние слои населения. Народ видит, что это окончательное усилие отсутствует».
В конце августа немецкие войска вышли к Волге и окраинам Сталинграда, и началось долгое кровопролитное сражение за этот ключевой пункт. В то время когда русские собирали силы для зимнего наступления, Гитлер обратился к Мильху с просьбой предпринять «сверхчеловеческие усилия» по нанесению ударов по советским объектам с использованием самых современных самолетов, даже если они и не были еще доведены до совершенства. Ешонек писал Мильху: «В последние дни фюрер несколько раз упоминал Не177 и сказал, что придает особое значение боевым вылетам этого самолета на восточном театре военных действий, даже если они будут проводиться в самом упрощенном виде».
Немецким ВВС пришлось выполнять исключигельно сложные задачи по снабжению как Африканского корпуса Роммеля, так и войск на Восточном фронте. Задача неимоверно усложнилась после того, как через четыре дня после начавшегося 19 ноября советского наступления 6я армия генералполковника Паулюса попала в окружение в Сталинграде. Гитлер приказал 4й танковой армии идти на помощь, с условием, что если армия Паулюса удержит свои позиции, то ее триста тысяч человек придется снабжать по воздуху. Командующий 4м воздушным флотом генералполковник фон Рихтгофен, который должен был выполнять эту задачу, отметил, что Паулюс считал такую операцию осуществимой, но доложил своим начальникам о том, что сам он этого мнения не разделял. Если бы Геринг и Ешонек с самого начала твердо выступили против такого варианта, то Гитлер, несомненно, от него бы отказался и приказал Паулюсу прорываться через кольцо окружения. Однако в то время это предложение прошло без возражений.
Первоначально 6я армия запросила триста тонн горючего и тридцать тонн боеприпасов ежедневно. Позднее им потребовалось еще и 150 тонн продовольствия вдень. С учетом крайне ограниченных возможностей обслуживания техники на Восточном фронте для этого понадобилось бы до восьмисот транспортных самолетов Ju52. Во всех немецких ВВС насчитывалось только около 750 Ju52, из которых несколько сотен было занято снабжением войск Роммеля в Северной Африке. Все лето Мильх предупреждал о том, что требование Главного штаба ВВС о производстве всего лишь шестидесяти транспортных самолетов в месяц было совершенно недостаточным. Теперь надо было восполнять эту нехватку временной переделкой бомбардировщиков Не111 под перевозку грузов. Когда 23 ноября Гитлер позвонил Герингу и спросил о его мнении относительно снабжения армии Паулюса по воздуху, то Геринг, будучи не подготовленным к такому вопросу, ответил, что это представлялось возможным. В этот же день он сообщил офицерам своего штаба, что дал слово фюреру снабжать по воздуху 6ю армию. Для этой цели должны были привлекаться все имевшиеся в наличии транспортные самолеты, сам он передавал свой связной самолет. Никакого обсуждения этого вопроса не было. Операция началась на следующий день.
ВВС приступили к сосредоточению подразделений транспортной авиации, а Гитлер приказал Паул юсу держаться до прибытия помощи. 25 ноября Геринг повторил ранее сделанное им заявление о том, что Люфтваффе смогут в среднем ежедневно перебрасывать пятьсот тонн грузов, если будут собраны все самолеты, которые можно было использовать для этой цели, включая принадлежавшие «Люфтганзе» четырехмоторные Ju90. Гитлер отмел в сторону запоздалый пессимизм Ешонека и откровенное сопротивление представителя штаба ВВС полковника Кристиана, уверяя их в том, что «все это вопрос времени» и что «особо одаренный организатор, наделенный, если понадобится, неограниченной властью, справится с этим, несмотря на любые помехи, которые будут создавать на его пути генералы (Манштейн и Рихтгофен), препятствующие воздушному мосту». Геринг отправился в Париж...
«Войны выигрываются только воздушной мощью, — внушал Мильх своим подчиненным в начале нового, 1943 года. — Вы проиграете любую войну, если вы не обладаете превосходством в воздухе, не на всех небесах Божьих, а там, где это необходимо, в главной точке. Сухопутные войска не могут добиться победы без господства или превосходства в воздухе». Поражения, понесенные Роммелем после захвата британскими войсками Тобрука, наглядно проиллюстрировали это утверждение: «Он должен был отступить только потому, что изза проблем со снабжением нам не удалось добиться превосходства в воздухе».
Авиационная промышленность производила теперь на пятьдесят процентов больше самолетов, чем в 1941 г. Прирост только начался, но этого было еще недостаточно. От своих экспертов Мильх получил сравнительные данные по
Британии, Канаде и США как за 1942 г., так и на следующие два года. Если Германия производила в 1942 г. в среднем 367 истребителей в месяц, то эти страны выпускали 1 959. Соответствующие показатели по бомбардировщикам были следующими: у Германии 349 и у противника 1 378, среди которых было много четырехмоторных. «Один Господь знает, что они планируют делать с таким огромным количеством бомбардировщиков», — размышлял Мильх.
4 января Мильх представил эти данные Герингу. Однако рейхсмаршал верил только фюреру, а фюрер однажды сказал: «Самая простая логика, дорогой Геринг! Американцы не могут ничего придумать. Они знают, как делать холодильники и бритвенные лезвия, и больше ничего». Рассерженный Геринг перелистал несколько страниц представленных Мильхом сводок и спросил: «Вы что, тоже стали по ( раженцем? Вы верите этим фантастическим цифрам?» Мильх ответил, что полностью доверяет этим данным. «Я не хочу, чтобы меня беспокоили подобной чепухой, — закричал Геринг. — Мы не можем творить чудеса, и они не могут».
На следующее утро Мильх рассказал об этой встрече своим руководителям отделов. «Рейхсмаршал говорит, что не совсем согласен с нашими оценками и считает, что они сделают меньше самолетов. По его словам, даже если они и достигнут таких результатов, это не поможет им в Африке, поскольку эти самолеты должны снабжаться, а это означает потребность в морском тоннаже». На данном этапе Геринг, как и Мильх, считал основной задачей Люфтваффе нанесение ударов по морским коммуникациям противника. «Это его аорта, и если мы ее перережем, то он истечет кровью. И тогда посмотрим, поможет ли ему его бог и его молитвы! Он еще должен снабжать из Америки или Англии свои сухопутные войска». Но для этого были нужны бомбардировщики Не177, а их не было. Зловещее кольцо начинало быстро сжиматься.
Мильх мечтал о совершенно другом самолете. В течение нескольких месяцев он пытался отыскать подходящий проект
скоростного двухмоторного бомбардировщика или тяжелого истребителя со скоростью около 800 км/час. В декабре 1942 г. конструктор фирмы «Юнкере» профессор Гертель показал ему один многообещающий проект, согласно которому предполагалось поставить на самолет два двигателя, приводящих во вращение два пропеллера, установленных на одной оси. Вал одного мотора должен был проходить через вал второго. Мильх посчитал, что этот проект неизбежно столкнется с трудностями технического порядка и забраковал эту конструкцию. Однако в начале января 1943 г. профессор Клод Дорнье представил ему эскизный проект необычного самолета, Do335. Как и Гертель, он разместил оба двигателя в фюзеляже, но один из них находился впереди, а другой на хвосте самолета. Начальник управления опытного самолетостроения отверг эту идею, но Дорнье утверждал, что его машина будет летать со скоростью более 750 км/ час, и Мильх знал его как человека, который выполнял свои обещания. Прожив жизнь в авиации, он почувствовал, что на этот проект стоило обратить внимание. Он немедленно вьщал фирме Дорнье заказ на постройку двадцати опытных Do335, и получился один из самых скоростных винтовых самолетов в мире.

Позднее фельдмаршал Кессельринг писал, что если бы в то время, в конце 1942 г., Мильх заменил Геринга, то Люфтваффе еще можно было бы спасти. Было очевидно, что Мильх приближался к вершине своих достижений. Как раз тогда ему была оказана еще одна честь. Незадолго до Рождества скончался председатель правления «Люфтганзы» барон Эмиль Георг фон Штаус, и в середине января его преемником был выбран Мильх. Таким образом, в новый, 1943, год, он вступал, занимая следующие высокие должности: статссекретарь, генеральный инспектор и заместитель главнокомандующего ВВС, начальник Управления авиационного вооружения и председатель правления «Люфтганзы». Вскоре ему было поручено выполнение совершенно другого задания, явившегося для него крайним испытанием мужества и умения..

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

ЧАСТЬ IV

ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ: СТАЛИНГРАД

 

После Сталинграда Шпеер сказал: «Беда в том, что с возведением Атлантического вала, укреплением восточных рубежей и так далее все строительные работы внутри страны практически остановились. Но на строительстве восточных укреплений можно экономить на трудовых ресурсах, топливе и т.д.».
На это замечание министра вооружения Мильх отозвался следующим образом: «Скоро единственным невосполнимым ресурсом будет человеческая кровь».

 

 

 

 

ГЛАВА 13
 

«ПАНАМА»

 

Январьфевраль 1943 г.

 

Гитлер уже дважды провозглашал репутацию Мильха как человека, для которого не существовало слова «невозможно». Ему было приказано спасти 6ю армию, которая оказалась окруженной советскими войсками в сталинградской ловушке благодаря упрямству Гитлера, покорности Паулю са и тщеславию Геринга.
Если и был такой человек, который обладал настойчивостью, силой убеждения и непреклонностью, чтобы спасти положение, то тогда это был Мильх. Своими достижениями он добился такого авторитета, что впоследствии он мог высказываться перед Гитлером с откровенностью, которую вряд ли могли себе позволить другие его подчиненные.
Воздушный флот Рихтгофена собрал на аэродроме у железнодорожной станции Тацинская соединение транспортных самолетов Ju52, каждый из которых мог перевозить около двух тонн груза на расстояние свыше 250 километров до Сталинграда. Еще одно соединение, состоявшее из бомбардировщиков Не111, способных брать на борт примерно полторы тонны предметов снабжения, разместилось на таком же временном аэродроме в Морозовской в 200 километрах от Сталинграда. Не111 должны были сбрасывать предназначенные для осажденных грузы в специальных контей
нерах под названием «бомбы снабжения». Обещание Геринга означало, что ежедневно в Сталинграде должно было приземляться триста самолетов, то есть предполагалась в среднем одна посадка каждые две с половиной минуты. Многое поэтому зависело от способности частей армии Паулюса своевременно разгружать самолеты и распределять доставляемые им по воздуху предметы снабжения. К началу декабря 1942 г. к операции было привлечено десять эскадрилий Ju52 (включая шестьсот самолетов, изъятых из летных школ) и различные подразделения Ju86, FW200, Ju90 и других типов. Прибыло также несколько прототипов Ju290, больших четырехмоторных машин, которые могли перевезти в городкрепость десять тонн грузов и вернуться обратно, забрав на борт семьдесят раненых солдат. Потери самолетов были устрашающими, и то, что воздушный мост вообще действовал, явилось свидетельством высокого морального состояния экипажей немецких транспортных самолетов. Летчики знали, что если их самолет будет поврежден при посадке в Сталинграде, то они уже никогда оттуда не выберутся.
В декабре 4я танковая армия генерала Гота начала наступление с целью деблокирования окруженных немецких войск, но в середине месяца рухнул фронт 8й итальянской армии. Продвижение Гота остановилось, а в канун Рождества советские танки ворвались в Тацинскую в то время как оттуда улетали последние из находившихся там 124 транспортных самолетов. В начале января, после того как фельдмаршал фон Манштейн отступил еще дальше, были потеряны еще два аэродрома. Транспортные эскадрильи были вынуждены рассредоточиться по различным пунктам, таким, как, например, Новочеркасск в 350 километрах от Сталинграда. Поскольку самолетам пришлось брать больше топлива и уменьшилось число вылетов, резко сократился объем перевозимых грузов. Войска Паулюса в Сталинграде начали страдать от голода, а их командиры заговорили о «предательстве» Люфтваффе. Редко какая немецкая семья не ощутила на себе последствия этой драмы.
Для Мильха Сталинградская миссия началась во второй половине дня 14 января 1943 г., когда из ставки Гитлера ему позвонил Боденшац с приказанием фюрера немедленно прибыть туда. Гитлер хотел, чтобы Мильх взял на себя руководство по снабжению по воздуху 6й армии. От себя Боденшац добавил, что ранее Геринг заявлял о своем нежелании отпускать от себя Мильха, но терпение фюрера истощилось, и он отверг все возражения Геринга.
Фельдмаршал спешно простился со своим штабом и, взяв с собой Петерсена и личного врача, отправился в путь. На аэродром Гатов до стоявшего там самолета «Дорнье» его провожал Альберт Шпеер, который просил Мильха разыскать своего младшего брата ефрейтора Эрнста Шпеера, находившегося, как предполагалось, в одном из госпиталей «Сталинградской крепости».
В тот вечер на совещании у Гитлера Мильх в первый раз получил полную информацию о катастрофической ситуации в Сталинграде. Последний действовавший там до сих пор аэродром Питомник попал в руки противника. Гитлер подчеркнул стратегическое значение этой миссии: необходимо было доставлять по воздуху около трехсот тонн грузов ежедневно для удержания города, что должно было сковать значительные силы русских. Он наделил Мильха особыми полномочиями, которые давали ему право отдавать приказы любым командирам в месте проведения операции. Существует свидетельство того, что Г итлер рассчитывал на возможность удерживать Сталинград еще в течение шести или восьми недель . Когда Мильх уходил из ставки фюрера, к нему обратился адъютант Гитлера майор ВВС фон Белов с
просьбой найти попавшего в Сталинградский котел брата его жены.
Ставку Гитлера и город Таганрог, где располагались штабы Рихтгофена и Манштейна, разделяло расстояние в 2100 километров. Мильх со своими помощниками преодолел его за пять часов. Во время посадки их двух самолетов шел сильный снег, сопровождавшийся порывами ледяного ветра. Такая же погода преобладала и в течение нескольких следующих недель. Теперь морозы его не очень тревожили. Еще с октября 1942 г. он был убежден, что немецким ВВС на Восточном фронте не надо было бояться второй зимы. Начиная с весны 1942 г. специальная комиссия объезжала подразделения Люфтваффе, собирая необходимые данные для подготовки к будущей зиме. Подготовительные мероприятия проходили под личным контролем Мильха. Он заказал три тысячи сборных деревянных домиков для аэродромов, большинство из которых было отправлено на фронт к концу лета, чтобы успеть прибыть туда до начала холодов. Туда же были отправлены десятки тысяч спальных мешков и муфт для рук с химическими нагревательными элементами, электрические тепловые пушки, тепловентиляторы и специальная зимняя одежда для личного состава наземных служб. На санитарные самолеты и автомобили механики установили обогреватели («Я не хочу, чтобы наших раненых везли в тыл на открытых грузовиках в течение пяти дней при тридцатиградусном морозе, как это было прошлой зимой»),
И все же был один фактор, который он проглядел: человеческий фактор. Как не мог он управлять волей личного состава ВВС к продолжению борьбы, так и не мог привить командирам умения руководить своими подчиненными и чувства человеческого отношения ним. Действительно, новость о том, что Мильх, тот самый организатор, вылетел из Германии, вызвала в Таганроге замешательство. Командующий 8м авиакорпусом генерал Фибиг написал в своем дневнике: «Организовывать тут особо нечего, так как отныне мы можем только сбрасывать грузы с воздуха. Это дело чистого случая». А когда его вышестоящий командир, Рихтгофен, выразил резкий протест штабу ВВС, то Ешонек заверил его, что Мильх представлял собой всего лишь последнюю попытку фюрера спасти армию Паулюса. С известной долей иронии командующий воздушным флотом отметил в своем дневнике: «Мне бы доставило огромное удовольствие, если бы Мильх нашел тот философский камень, который, как очевидно полагает наше высшее руководство, лежит гдето здесь поблизости. Мы его, конечно, не нашли».
Вечером 16 января Мильх появился в теплом и хорошо оборудованном штабном вагоне поезда Рихтгофена. «Он располагает совершенно неправильной информацией о технической и тактической ситуации, и поэтому все еще настроен оптимистически», — с грустью отметил Рихтгофен. Мильх немедленно потребовал доложить об имеющихся в наличии самолетах и подразделениях ВВС. Впервые он узнал, что пригодных к использованию транспортных машин имелось значительно меньше, чем предполагали в ставке Гитлера. Процент прикованных к земле морозами самолетов, особенно Ju52, оказался удручающим. На тот момент готовыми к вылету были пятнадцать Ju52 из 140, сорок один Не111 из 140 и только один FW 200 из 20. В тот вечер к Сталинграду планировалось послать всего лишь семь Ju52 и одиннадцать Не111.
Всего к тому времени в Сталинград было доставлено примерно 5300 тонн грузов, в среднем по сто тонн ежедневно. Рихтгофен откровенно сообщил Мильху, что он давно предупреждал о «невозможности» создания воздушного моста в Сталинград, а продолжать операцию после потери аэродрома в Питомнике было просто сумасшествием. Аэродром погрузки в Сальске находился в 350 километрах от Сталинграда, и если бы был потерян Новочеркасск, то окруженные войска Паулюса оказались за пределами радиуса действия Хейнкелей. Транспортные Ju52 уже действовали на пределе своей дальности полета, а их топливные баки не были защищены протекторами. Воздушный коридор был насыщен истребителями и зенитной артиллерией противника. Остатки базировавшейся ранее на аэродроме Питомник истребительной эскадрильи едва успели улететь оттуда, но они больше не могли добираться до Сталинграда без подвесных баков, которых в наличии и не было. Было бы бесчеловечным рассуждать о том, почему экипажи Ju52, многие из которых неожиданно очутились на Восточном фронте после комфортной службы на персональных министерских самолетах, испытывали затруднения. Мильх понял, что тут была и вина Люфтваффе.
Шестая армия в Сталинграде практически не подготовилась к приему грузов. По недоразумению, ее штаб располагался вблизи второго аэродрома Гумрак, и чтобы не привлекать к себе внимания со стороны советской авиации — командование армии не позволило подготовить его к надлежащему использованию. Теперь потеря Питомника уже не оставляла иного выбора. Однако для ночных посадок площадка не была оборудована вообще, а для дневных подготовлена настолько беспорядочно, что экипажи отказывались приземляться и просто выбрасывали грузы. Изза отсутствия бензина армия не могла собирать тяжелые контейнеры, и они лежали занесенные снегом, а страдания окруженных в Сталинграде войск продолжались. Утрата превосходства в воздухе привела к тому, что ситуация из критической превратилась в отчаянную.
В течение всего вечера из штаба Шестой армии на Мильха сыпались истерические призывы о помощи. «Судьба армии зависит только от снабжения по воздуху сегодня ночью и от поставок грузов !7го и в ночь с 17го на 18е». «К 23.00 было сброшено только шестнадцать контейнеров. Как могут войска жить и сражаться завтра?» «Недостаток снабжения ведет к тому, что борьба становится все более и более бессмысленной». «На улицах лежит множество умерших от голода немецких солдат». «Просим принять меры, невзирая на лживые утверждения экипажей самолетов. Посадочная площадка Гумрак пригодна для использования». Для того чтобы, прежде всего, укрепить моральное состояние экипажей, Мильх решил объехать все эскадрильи, а потом лично полететь в Сталинград, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой.
На следующее утро в сильную метель при тридцатиградусном морозе Мильх выехал на легковой автомашине в сторону аэродрома. Когда автомобиль начал пересекать по переезду железную дорогу, сидевший рядом с водителем Мильх через свое замороженное боковое стекло увидел приближавшуюся тень. Почувствовав опасность, он крикнул водителю, который тут же затормозил. Передние колеса застряли на путях, и тяжелый паровоз советской постройки на скорости 60 км/час врезался в машину, сбросив ее с насыпи на железнодорожную будку, которая сразу развалилась. Два находившихся в ней солдата были убиты на месте.
В бессознательном состоянии Мильх был доставлен в полевой госпиталь, и о случившемся было доложено Рихтгофену. При осмотре обнаружилось, что у Мильха было сотрясение мозга, сломано несколько ребер и имелись тяжелые повреждения головы, от которых он потерял много крови. О полете в Сталинград не могло быть и речи, но никто не мог удержать его от выполнения специального задания фюрера. Через три часа он был перевезен в штабной поезд воздушного флота Рихтгофена. «Не обращая внимания на шок и высокую температуру, он вернулся в штаб 4го воздушного флота и распоряжается как прежде», — отметил в этот день Рихтгофен в своем дневнике.
Мильх, со спиной и ребрами в гипсе, разместился у телефона, ставшего на две недели его единственным оружием. Слышимость была отличная, и вскоре он уже обсуждал с находившимся в Берлине полковником Форвальдом такие неотложные меры, как выделение двух эскадрилий истребителей дальнего действия и массовое производство заранее заполненных предметами снабжения контейнеров.
От генерала Фибига Мильх узнал, что операция страдала от явных провалов в ее организации в самом Сталинграде, а состояние войск было действительно плачевным. Фибиг доложил, что нескольким самолетам Не111 удалось в этот день приземлиться на аэродроме Гумрак, но находившиеся там подразделения Шестой армии не проявили никакого интереса к доставленным грузам. «Они передали привезенное продовольствие проходившим мимо них солдатам и вылетели обратно с некоторым количеством раненых. Солдаты производили самое тягостное впечатление, и экипажам пришлось защищаться личным оружием от напирающей на них толпы», — сказал Фибиг. Ни русских танков за пределами Сталинграда, ни серьезных боев летчики не заметили. Мильх приказал надежным офицерам ВВС на следующее утро вылететь в Гумрак для выяснения обстановки на месте, определения мест выброски контейнеров, а также подбора поближе к самому городу посадочной площадки для имевшихся теперь 50 гигантских планеров.
Генералполковник Паулюс продолжал посылать радиограммы с призывами о помоши. Вечером 17 января он радировал Гитлеру: «Мой фюрер! Ваши приказы о снабжении армии не выполняются. Аэродром Гумрак пригоден к использованию с утра 16 января. ВВС создают многочисленные препятствия за пределами крепости. Аэродром абсолютно безопасен для ночных посадок. На земле все организовано. Прошу немедленного вмешательства, крайняя опасность». За этим последовал телефонный звонок Мильху из ставки Гитлера, с вопросом, почему на эту ночь он не запланировал ни одного вылета. Мильх еще раз заявил, что Гумрак не был подготовлен для посадок в ночное время. Результатом этим противоречивых донесений явилось то, что Гитлер приказал штабу 6й армии прислать к нему одного из старших офицеров для личного доклада.
Мильх подозревал, что моральное состояние экипажей транспортных самолетов было действительно подорвано и что жалобы Паулюса были в значительной степени обоснованными. Вечером этого же дня Паулюс опять настаивал на том, что аэродром Гумрак был готов к приему самолетов, но ночью не менее 27 Хейнкелей облетели аэродром на минимальной высоте и, не обнаружив никаких посадочных огней, были вынуждены снова сбросить свой груз. Дневные вылеты были исключительно опасными изза патрулировавших в воздухе русских истребителей, но по настоянию Мильха утром взлетели еше три Хейнкеля, на каждом из которых находился офицер с приказом вступить в контакт с Паулюсом. С собой они везли световое оборудование для аэродрома Гумрак, чтобы он мог действовать ночью.
Одновременно, по приказу Мильха, полковник Петерсен приступил к инспекционным поездкам, и первый же его доклад о ситуации на аэродроме Зверево оказался ошеломляющим: порывы ветра достигал и скорости 22 м/сек, и самолеты Ju52 с замороженными двигателями утопали в снежных сугробах. Для сотен людей не было никакого укрытия, даже никакой траншеи, вокруг была только занесенная пургой голая степь. За те шесть недель, которые они находились там, командующий транспортной авиацией 4го воздушного флота ничего не сделал для них. Через несколько минут работы инструменты примерзали к рукам механиков. Из стоявших по всему аэродрому 106 Ju52 сорок два имели легкие повреждения и нуждались в ремонте, а из остальных в то утро взлетели только восемь самолетов. Пять вернулось, не долетев до Сталинграда. Эти цифры говорили сами за себя.
Мильх вызвал к себе в штабной вагон командующего транспортной авиацией и спросил, есть ли у него какиелибо просьбы. Тот ответил, что у него их нет, поскольку просить о присылке дополнительного количества техников было бесполезно ввиду отсутствия возможностей для их размещения. Такой подход к исполнению служебных обязанностей привел фельдмаршала в состояние крайнего раздражения. «Эти люди не имели никакой возможности обогреться. Единственное, что для них сделали, так это поставили там замороженный намертво автобус. Просто представьте себе, что это значит — непрерывно работать днем и ночью при сильном ветре на морозе в 25 градусов. Они ведь не могли никуда уйти от всего этого в шесть часов вечера, как здесь в министерстве!» — рассказывал он потом в Берлине своим подчиненным. Оправдания командующего его не убедили. Когда тот стал объяснять, что все необходимое он просил, но ничего не поступило, Мильх начал распаляться: «Вы что, считаете, это вас спасет?» Он спросил, почему не были построены укрытия из материалов, которые можно было взять в окрестных деревнях. На это последовал ответ, что для их доставки не было грузовых машин. Мильх спросил о стоявших рядом с аэродромом армейских грузовиках. Командующий возразил: «Мы не имеем права их трогать. Эго воровство». Здесь Мильх взорвался: «Единственная совершенная тут кража, это тот случай, когда у вас украли мозги». Он приказал немедленно доставить на аэродром Зверево шестнадцать сборных домиков. «Люди из подразделений Юнкерсов не имели ни малейших способностей к импровизации, — рассказывал он впоследствии. — Мне пришлось в них это вбивать. Сначала у них не было ничего, но потом у них появилось деревянное укрытие с маленькой печкой, и постепенно они стали придерживаться инструкций по холодному запуску двигателей. Я пригрозил им всем, что всякий, кто будет ее нарушать, будет расстрелян».
С того момента, когда Мильху стало известно о том, что из сотни самолетов Ju52 летало только три машины, он понял, что ВВС действительно подвели Шестую армию. Командование 4го воздушного флота с задачей размещения армады транспортных самолетов не справилось совершенно, как и не были учтены масштабы организационной работы. По предложению Мильха Рихтгофен немедленно сместил своего начальника штаба полковника фон Родена с занимаемой должности. Признание вины других лиц он оставил при себе.
Таким был знакомый всем Эрхард Мильх, занимавшийся поиском выхода из, казалось бы, безнадежной ситуации, посреди окружавших его напуганных и подавленных людей.
Сидя за своим столом в штабном вагоне и превозмогая боль, он вызывал к себе по одному командиров эскадрилий, которым пришлось на себе испытать беспощадную требовательность фельдмаршала. «При иных обстоятельствах я бы остался в госпитале. Но в жизни человека бывает так, что он должен забывать о себе». Вывезенный за неделю до этого генерал зенитной артиллерии Пикерт докладывал, что Паулюс рассчитывал продержаться еще шесть дней. Мильх отослал его к Гитлеру. Манштейну он сказал откровенно: «Я разделяю ваше мнение. Но мы должны предполагать, что Сталинград можно удержать, и делать для этого все. Не может быть и речи о том, чтобы действовать так, как будто Сталинград уже потерян».
Следующей ночью, 18—19 января, шести самолетам Не111 и одному FW200 удалось приземлиться в Гумраке. Еще сорок один Не111, один FW200 и три Ju52 сбросили свой груз над аэродромом. Контейнеры упали в глубокие сугробы снега, и только немногие из них были извлечены оттуда. Один Хейнкель привез два десятка раненых солдат, а на следующее утро из Сталинграда по приказу Гитлера был вывезен генерал Хубе, который сразу же начал работать вместе с Мильхом. В Первой мировой войне Хубе потерял руку и являлся прирожденным лидером. Он рассказал Мильху, что в начале операции многие транспортные самолеты прибывали в Питомник загруженными наполовину и даже теперь доставлялись совершенно бесполезные предметы снабжения. Что же касается Гумрака, то Хубе недоумевал, почему большинство самолетов не садилось на этом аэродроме. Он сам видел, как сигнальные ракеты выпускались, в то время как над головой кружились транспортные машины. Мильх не стал говорить генералу о сделанных им выводах относительно морального состояния экипажей.
Жалобы Хубе насторожили Мильха, и он приказал вскрыть на аэродромах несколько контейнеров и проверить их содержимое. Обнаружилось, что во многих мешках был только рыбий корм. Мильх отослал мешки обратно и потребовал, чтобы армейское командование повесило ответственного за это безобразие офицера продовольственной службы.
С прибытием Мильха обстановка в районе проведения операции по наведению воздушного моста в Сталинград изменилась. Возросли темпы перевозок, в эскадрильи пришли новые самолеты, а измученные экипажи получили необходимую моральную поддержку. Две истребительные эскадрильи были на пути из Германии. На аэродроме Гумрак появилось освещение посадочной полосы, состоявшее из десяти танковых фар, и действовал мощный радиомаяк. Офицеры Мильха объезжали аэродромы погрузки, контролировали соблюдение порядка запуска холодных двигателей и разворачивали полевые авиаремонтные мастерские и склады. В течение двадцати четырех часов до рассвета 20 января тридцать Не111 приземлились в Гумраке. Они доставили частям 6й армии бензин, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Обратными рейсами было вывезено 130 раненых солдат и офицеров. Посадку совершил только один Ju52, что привело Мильха в бешенство. Командующий транспортной авиацией 4го воздушного флота получил от него предупреждение: «Любой командир, действующий вопреки моим приказам, будет расстрелян».
После того как по требованию полковника Петерсена из Рехлина было доставлено несколько команд техников для запуска застывших двигателей на шестидесяти пяти самолетах Ju52, оставленных на милость русской зимы в Зверево, было установлено, что никаких попыток применить проверенный порядок холодного запуска не предпринималось. Позднее Мильх рассказывал: «В эскадрильях Ju52 об этом даже не знали, потому что они прибыли из Африки». Неподалеку от Зверево имелись запасы специальных зимних добавок к топливу, но у подразделений ВВС не было никакого транспорта, а забрать неиспользовавшиеся армейские автомашины они не решились. Тем временем Мильх узнал, что случилось с оборудованием, которое было затребовано командующим транспортной авиации по служебным каналам. Через три недели он рассказывал об этом в Берлине: «Они, наверное, до сих пор его ждут. Я обнаружил, что часть поездов с заказанным оборудованием действительно была отправлена, но изза того, что надо было перевозить какието более важные грузы, их загнали на запасные пути гдето по дороге, и кто знает, где они сейчас?»
Во второй половине дня командир эскадрильи Не111 доложил Мильху о том, что он совершил вылет в Гумрак и обратно, но ему пришлось ждать пять часов, прежде чем его самолет был разгружен. Этот доклад не оставлял никаких сомнений о царивших в крепости настроениях. Пау люс высказал этому летчику свои упреки: «Четвертый день моим людям нечего есть. Изза отсутствия бензина мы были вынуждены бросить тяжелые орудия. Съедены последние лошади. Вы можете себе представить, как солдаты набрасываются на остов лошади, разбивают голову и поедают сырой мозг? Что должен я, командующий армией, сказать солдату, который умоляет меня: «Господин генералполковник, дайте, пожалуйста, корочку хлеба!»? Вмешался начальник штаба Паулюса: «И после этого вы осмеливаетесь оправдывать Люфтваффе, которые совершили величайшее предательство в истории немецкого народа! Ктото ведь предложил фюреру этот воздушный мост! Целая армия, великолепная Шестая армия должна теперь пойти ко всем чертям!» Паулюс добавил: «Мы говорим с вами из другого мира, мы уже мертвые. Ничего не останется, кроме того, что о нас напишет история». Сохраняя ледяное спокойствие до конца, Паулюс поручил прилетевшему к нему майору ВВС передать Мильху, что единственным полезным делом была бы отдача приказа экипажам транспортных самолетов садиться в Гумраке, независимо оттого, нравится им это или нет.
Ночью взлетело 113 самолетов, и шестьдесят семь доставили свой груз. Двадцать один «Хейнкель» и четыре Ju52 сели в Гумраке, остальные выбросили контейнеры в темное небо, в надежде, что какието из них будут найдены.
В Сталинграде умирающие от голода солдаты под непрерывными ударами русской авиации работали на расчистке второй посадочной площадки длиной около 750 и шириной примерно 45 метров. Мильх получил сообщение, что для Сталинграда выделена эскадрилья новейших истребителей Me109 G плюс восемьдесят механиков для обслуживания Ju52. Из Германии шли эшелоны с транспортными планерами, среди которых были Go242, Ме321 и целых семьдесят два DFS230. Было отправлено дополнительное количество оборудования для разогрева авиационных двигателей, а немецкая промышленность приступила к производству специальных контейнеров. На вопрос Манштейна о том, когда ожидается прибытие истребителей и бомбардировщиков, Мильх ответил: «Очень скоро! Истребители уже добрались до Кракова».
На следующий день в Гумрак должны были вылететь офицер службы наземного наведения и еще три специалиста. Фибиг с грустью отметил в своем дневнике: «Они хотят, чтобы их вывезли, когда положение станет хуже. Не думаю, что это можно будет сделать. Они обречены». Днем офицер штаба 6й армии доложил Мильху, что в городе все еще находилось около 160 ООО немецких солдат и офицеров, которые медленно умирали от голода и холода. Для поддержки жизнеспособности армии требовалось не менее двухсот тонн фузов ежедневно. «Не мне говорить о том, сколько времени еще продержится крепость. Все может закончиться очень скоро». Мильх отправил его к Гитлеру для личного доклада.
Через день из Сталинграда неожиданно прилетел посланный туда накануне офицер наведения. Паулюс приказал ему вернуться, заявив, что ему обещали прислать генерала Люфтваффе. «Какую бы помощь вы ни предлагали, она поступает слишком поздно. Мы все погибли!» Когда майор отметил несколько положительных моментов, Паулюс оборвал его: «Мертвых не интересует военная история». С этим офицером прилетел командир 4го танкового корпуса генерал Янеке, который был эвакуирован по специальному приказу Гитлера. После того как майор ВВС доложил Мильху, что на новую площадку в Сталинграде самолеты могли только садиться, но для взлета она была не пригодна, Янеке сказал, что больше трех дней крепость не продержится.
Время истекало. Советские войска захватили аэродром Гумрак. К Сталинграду был отправлен восемьдесят один самолет, из которых двадцать шесть попытались приземлиться на новой посадочной площадке; но большинство из них разбилось, попав в занесенные снегом воронки от бомб. Остальные сбросили свой груз в воздухе. Русские начали наступление на западные окраины Сталинграда, и новая посадочная площадка была также захвачена, но до этого там удалось приземлиться еще десяти «Хейнкелям», которые успели слить часть топлива. Отныне снабжение могло осуществляться только путем сбрасывания контейнеров, и эвакуация раненых была прекращена. В общей сложности из котла было вывезено около двадцати девяти тысяч раненых и больных. В преддверии завершающего акта этой трагедии каждому солдату была предоставлена возможность написать последнее письмо домой. Когда 23 января последний «Хейнкель» поднялся в воздух, на его борту было девятнадцать раненых и семь мешков почты. Всего в этот день вылеты совершили 116 самолетов, но все они должны были сбросить свой груз в воздухе. В десять часов вечера Мильх узнал, что окруженная группировка была разрезана на две части. Первые истребители должны были прибыть только через два дня. Геринг продолжал посылать Мильху пространные телеграммы, а 24 января позвонил сам Гитлер, которому был нужен любой проблеск надежды. «Он хотел, чтобы произошло какоето чудо, и верил, что это случится. Лично я не видел никакого шанса», — писал впоследствии Мильх. На рассвете двадцать четвертого числа погода ухудшилась. На несколько часов пропала радиосвязь. Самолеты летали на небольшой высоте над покрытыми туманом развалинами и сбрасывали мешки с продовольствием на ярко окрашенных парашютах. К концу дня штаб Паулюса передал радиограмму: «В городе ужасающая обстановка. По крайней мере двадцать тысяч оставшихся без присмотра раненых и отбившихся от своих частей солдат скрываются в подвалах и развалинах. Признаки крупнейшей катастрофы. Передовая линия удерживается небольшими отрядами под командованием генералов и стойких офицеров, которые под огнем собирают последних пригодных к бою солдат».
В этот же день Мильх позвонил Шпееру из Мариуполя. Министр вооружения сообщил, что фюрер отметил ускорение хода операции по снабжению окруженных в Сталинграде войск, и снова упрекал себя за то, что не использовал Мильха раньше. Фельдмаршал признался, что о брате Шпеера у него не было никаких сведений. Шпеера это известие не удивило, потому что семья получила от Эрнста уже давно отправленную почтовую открытку, где он писал о своем решении умереть не в госпитале, а на передовой. Больше его никогда не видели.
Страдая после аварии от заражения крови и воспалившихся ран, фельдмаршал Мильх те.м не менее делал все что мог для облегчения затянувшихся смертных мук Шестой армии. Сорок пять тонн грузов было сброшено на парашютах этой ночью в расположение окруженных в двух сужающихся котлах немецких войск, но из шестидесяти двух пригодных к эксплуатации Ju52, которые стояли в Зверево, вылетело только одиннадцать. Командующий транспортной авиацией ссылался на застывшие двигатели, и Мильх сделал ему внушение: «Любой пилот, который без уважительных причин откажется от вылета, предстанет перед военным трибуналом». На следующую ночь, 26—27 января, над Сталинградом выполняли свою задачу не менее 124 транспортных самолетов. Пятьдесят Не111 совершили 104 вылета . Было сброшено около ста тонн продовольствия (хлеб, сало и шоколад) и боеприпасов. На этот раз места выброски обозначались скрещенными лучами от света фар грузовых автомашин. Эскадрилья Me109 G добралась до Львова, а истребители Ме110 были еще ближе.
Мильх посылай в Берлин требования срочно прислать к нему инженеров и специалистов по масляным радиаторам для работы с Не177, ему были нужны специалисты по наземному оборудованию, по ремонту авиационной техники и вооружения, люди, знакомые с техникой сбрасывания грузов на парашютах. К этому времени на аэродромы погрузки стало ежедневно прибывать по одному эшелону заполненных контейнеров и по одному эшелону продовольствия. Каждые три дня приходил поезд с транспортными планерами. В Зверевобыло накоплено 1 800 тонн продовольствия и боеприпасов для переброски в Сталинград, но воздушный мост был уже закрыт. На следующую ночь к месту выброски грузов (теперь это была сама Красная площадь) отправилось восемьдесят семь транспортных самолетов, однако мало что из сброшенного досталось немецким войскам. Находившийся в Сталинграде офицер связи ВВС задействовал теперь все радиомаяки, и, конечно же, он знал, что его ожидало. Равняясь на его мужество, Мильх попросил у Гитлера разрешения вылететь один раз вместе с Хубе на задание по сбрасыванию грузов в Сталинград, но получил отказ.
Рано утром 28го к Мильху неожиданно прибыл главный адъютант Гитлера генерал Шмундт. Фельдмаршал откровенно сказал ему: «Я полагаю, что для Гитлера было бы желательным отстраниться от отдельных вопросов командования армией и назначить командующего театром военных действий на Восточном фронте с подчинением ему всех трех видов вооруженных сил, как это уже имеет место на западе и на юге». Он предупредил о том, что усилия Германии по увеличению промышленного производства пока являлись недостаточными, и поэтому 1943 год должен был стать годом оборонительной стратегии. На Восточном фронте войска должны были буквально зарыться в землю на укрепленных позициях. Illмундт предложил Мильху изложить свои доводы фюреру, и Мильх согласился, при условии, что он будет разговаривать с Гитлером наедине.
Положение осажденных осложнялось наличием примерно тридцати тысяч раненых и больных. Паулюс приказал не выдавать им продовольствия с тем, чтобы те, у которых было еще достаточно сил, продолжали сражаться. Тяжелые контейнеры на парашютах опускались слишком далеко от Красной площади и застревали в высоких коробках обгоревших домов, откуда их невозможно было достать. Тем не менее операция по снабжению окруженных в Сталинграде немецких войск продолжалась. К рассвету 29 января еще 109 самолетов сбросили свой груз, примерно по одной тонне продовольствия и боеприпасов каждый. К тому времени вся операция обошлась немецким ВВС в 330 самолетов. 790 человек летного состава погибло или пропало без вести, что, конечно, не могло сравниться с потерями Шестой армии.
29 января из Германии прибыли первые двенадцать истребителей. Мильх приказал, чтобы на следующий день, в десятую годовщину прихода Гитлера к власти, немецкие истребители обязательно были над Сталинградом. «Речь идет
о репутации Люфтваффе и истребительной авиации в частности в глазах немецкой армии». Не на высоте положения оказались только войска под командованием Манштейна. На тридцатое января по армии был передан пароль, состоящий из одного слова: «Панама». Для людей поколения
Мильха это слово имело оскорбительный смысл, поскольку означало мошенничество, связанное со строительством первого Панамского канала. Мильх приказал изменить пароль на «Хайль Гитлер!».
Теперь и Паулюс изменил свой тон. Гитлеру была отправлена радиограмма следующего содержания: «В годовщину вашего прихода к власти Шестая армия шлет свои поздравления фюреру. Все еще реет над Сталинградом знамя со свастикой. Пусть для будущих поколений наша борьба явится примером того, как, несмотря на отчаянное положение, никогда не надо сдаваться. Тогда Германия победит».
Под руководством Мильха операция во второй раз стала приближаться к высшей точке своего развития. В ночь на
30 января над зонами выброски грузов летало 124 самолета и почти все контейнеры были доставлены по назначению. Как только рассвело, истребители Мильха появились в небе Сталинграда. Но находившиеся там части Люфтваффе уже начали передавать ему по радио свои прощальные послания. На смену неорганизованности и взаимным упрекам, которые были характерны для предыдущих недель, вновь пришла дисциплина. Полковник Розенфельд, командир 10го зенитноартиллерийского полка, радировал: «В подвале развалин на Красной площади города Сталинграда, под грохот вражеских орудий мы прочитали воззвание нашего фюрера. Это придало нам мужества и решимости в эти последние часы сражения за руины красной цитадели на Волге. Над нами развевается знамя со свастикой. Приказы Верховного командования выполняются до конца. С преданностью мы обращаем наши мысли к Родине. Да здравствует фюрер!»
Южный котел окружения был уже почти очищен. Вернувшиеся с задания летчики сообщили Мильху, что вокруг Красной площади бушевали пожары, а здание, где располагался штаб Паулюса, охвачено огнем. В этот вечер, сидя в поезде Рихтгофена, Мильх слушал радиотрансляцию праздничной речи Геринга в Министерстве авиации. «Да, конечно, — вещал рейхсмаршал, — были и такие слабаки, которые приходили и предупреждали, что Советский Союз имел в три, в четыре, в пять раз больше танков и в десять раз больше самолетов, чем мы. Ну разве не так ведут себя трусливые люди!» Мильх знал, кому были адресованы эти насмешки Геринга.
К следующему дню было совершено еще 120 вылетов с грузами. В десять часов утра стало ясно, что Южная группа уничтожена. От находившегося там подразделения связи ВВС пришло сообщение о том, что русские ломают дверь и поэтому «прием окончен». После того как фельдмаршал, который создал Люфтваффе, прочитал это донесение, у него на глазах выступили слезы. К оборонявшему тракторный завод 9му армейскому корпусу обратился Гитлер: «Я ожидаю, что Северная группа будет держаться до последнего. Каждый выигранный день и каждый выигранный час представляют собой ценность, имеющую решающее значение для всего фронта». Командование корпуса рассчитывало продержаться еще два дня.
Тело Мильха отекло, и он испытывал боли. Невзирая на это, он приказал отвезти себя к своему самолету «Дорнье» и отправился инспектировать аэродромы погрузки и лично инструктировать экипажи. Той ночью в расположение Северной группы было сброшено девяносто восемь тонн грузов. Это явилось знаменательным достижением, принимая во внимание те расстояния, которые им к тому времени приходилось преодолевать. Но утром 2 февраля последние очаги сопротивления немцев в Сталинграде были подавлены: «Шесть дивизий Девятого армейского корпуса в тяжелейшем бою выполнили свой долг до конца. Да здравствует фюрер! Да здравствует Германия!» В 11.00 Мильх зачитал по телефону текст этого сообщения в ставку Гитлера. Это могло быть и советской уловкой, поэтому он снова послал самолеты к Сталинграду, на случай если бы там были обнаружены признаки продолжающегося немецкого сопротивления. Но они вернулись с грузом на борту. Были замечены
колонны русских войск, входивших на территорию тракторного завода. В небо бесцельно выстреливались сигнальные ракеты. Мильх немедленно прекратил операцию и доложил по телефону о своем решении Гитлеру за час до полуночи.
Можно себе представить, с какими воспоминаниями он на следующий день уезжал от Рихтгофена. Тягостные впечатления от апатии и отсутствия руководства, горькое сознание того, что можно было сделать намного больше, пустые полуночные разговоры по телефону с Гитлером и рейхсмаршалом и триста тысяч глядевших на него лиц, когда его «Дорнье» поднимался с мариупольского аэродрома, взметая за собой снежные вихри и унося генерала Хубе и самого Мильха в ставку Гитлера.
К удивлению фельдмаршала, Гитлер сначала переговорил наедине с Хубе, спросив его среди прочего и о том, сделал ли Мильх все, что было в его власти. На этот вопрос Хубе ответил: «Все, и еще больше!..» Хубе отметил, что если бы Гитлер послал Мильха выполнять это задание на четырнадцать дней раньше, то Сталинград можно было отстоять. «Это приговор мне», — с сожалением произнес Гитлер.
После Хубе Ги.тлер до половины второго ночи принимал Мильха, которому было больно видеть его в таком подавленном состоянии. Мильх не делал секрета из своих взглядов и сказал, что на месте Паулюса он бы не стал выполнять приказов и повел армию на прорыв кольца окружения. Гитлер холодно заметил, что в таком случае он был бы обязан снять с Мильха голову. Фельдмаршал резко возразил: «Мой фюрер, это надо было сделать! Пожертвовать одним фельдмаршалом ради спасения трехсот тысяч солдат!» Г итлеру это высказывание не понравилось, и Мильх понял, что разговор подошел к концу.

 

ГЛАВА 14

ТОТАЛЬНАЯ ВОЙНА

 

Февраль—март 1943 г.

 

В течение двадцати дней Мильх был просто не в состоянии представлять свой доклад рейхсмаршалу. Геринг опозорился полностью, и после Сталинграда в глазах Гитлера его спасало лишь то, что сказал фюрер: «Он является моим законным преемником, и я не могу возложить на него ответственность за Сталинград». Это поражение не было славной страницей в истории Люфтваффе. Первый послевоенный биограф командиров немецкой авиации профессор Рихард Зухенвирт писал: «Из всех заметных личностей в немецких ВВС в течение всего неблагополучного периода с ноября по февраль мы видим только одного фон Рихтгофена, как человека, обладавшего дальновидностью и решительностью, и в завершающей фазе — статссекретаря фельдмаршала Мильха, человека, находившегося непосредственно на месте проведения операции, отдававшего ей все свои силы и которого генералы ВВС с такой легкостью отвергали как «штатского». За семьдесят двое суток немецкие ВВС доставили в расположение окруженной в районе Сталинграда немецкой группировки 8 350 тонн грузов, в среднем 116 тонн вдень. Потери составили 488 самолетов, которые были уничтожены, пропали без вести или списаны, и около одной тысячи человек летного состава.
Это равнялось численности пяти эскадр или целого авиакорпуса. Летные школы лишились большого количества самолетов и инструкторов, а «Люфтганза» потеряла нескольких своих лучших пилотов. Но что значили эти потери по сравнению с тем, что потеряла 6я армия? До советского плена уцелело только 108 тысяч человек, из которых шесть тысяч выжили и вернулись в Германию. Но сейчас мы знаем, что сражавшиеся в Сталинградском котле войска Шестой армии Паулюса в течение двух месяцев сковывали не менее семи советских армий.
Значительно позже Мильх узнал одну из причин, по которой Геринг взял на себя перед Гитлером обязательство снабжать по воздуху окруженную армию Паулюса. Офицер отдела снабжения Главного штаба ВВС полковник Ешенау ер рассказал Мильху, что он указывал на невозможность доставки по воздуху трехсот тонн в день. С некоторыми трудностями, но он все же разъяснил Ешонеку, что так называемая 250кг «бомба снабжения» не могла быть заполнена 250 килограммами продовольствия. Она просто имела такую же форму, как и 250кг бомба. К чести Ешонека, он немедленно доложил об этом Герингу и попросил его предупредить Гитлера о том, что их расчеты основывались на неверном предположении. Рейхсмаршал запретил ему поднимать этот вопрос перед Г итлером, что и привело к неизбежному исходу.
Пока Мильх находился на Восточном фронте, произошло много событий, повлиявших на ход воздушной войны. 27 января среди белого дня и без истребительного сопровождения американские бомбардировщики осуществили свой первый налет на территорию Германии, а через три дня британские «Москито» провели дневную бомбардировку Берлина. Одновременно соединение британской бомбардировочной авиации атаковало Гамбург. Впервые была использована радиолокационная аппаратура H2S, работавшая в девятисантиметровом диапазоне, применение которой впоследствии сыграло огромную роль в разрушении немецких городов. Все происходило именно так, как он и предсказывал.
Надо было восполнять потери немецкой армии на Востоке, поскольку Гитлер уже начал готовиться к весеннему контрнаступлению. Еше раньше Шпеер довел до сведения Комиссии центрального планирования решение Гитлера развернуть массовое производство бронетанковой техники, и к осени 1943 г. предполагалось выпускать уже полторы тысячи танков ежемесячно. Министр вооружения обещал, что это будет сделано без ущерба как для самолетостроительной программы, так и для программы строительства подводных лодок. Однако когда после своего возвращения в Берлин М ильх обратился к нему с просьбой о предоставлении Люфтваффе необходимого приоритета, то ее рассмотрение было отложено на три месяца. По истечении этого срока фирмыпоставщики оказались настолько загруженными работой по контрактам, связанным с выпуском танков и подводных лодок, что выполнять заказы ВВС стало уже почти невозможно. Впервые Мильху пришлось столкнуться с такой же сильной личностью, как и он сам. Если со Шпеером он мог обходиться как с другом, то главный помощник министра Карл Отто Заур оказался вне сферы его влияния. Инженер Заур, приземистый и суетливый человек, являлся признанным специалистом по вопросам вооружения и промышленности. С помошью полиции он устраивал облавы на самых важных авиационных заводах и забирал себе лучших работников. В течение всего февраля 1943 г. на Мильха сыпались жалобы после того, как за одну ночь с предприятий фирм «Юнкере» и «ДаймлерБенц» исчезли незаменимые инженеры и сварщики. Когда Мильх обратился по этому поводу к Герингу, то рейхсмаршал ответил: «Даже Шпеер бессилен, когда Гитлер выбивает из него танки».
В отношении производства самолетов требования Гитлера постоянно менялись в зависимости от хода боевых действий. После Сталинграда Гитлер импульсивно требовал от Мильха: «Я хочу транспортников, транспортников и как можно больше транспортников». Он предложил делать совершенно примитивные самолеты, способные садиться с четырьмя тоннами груза на неровные и неподготовленные площадки. Но вскоре началась полномасштабная эвакуация немецких войск с юга России в Крым, и он стал просить Ju52 в варианте гидросамолета. Так же срочно ему был нужен бомбардировщик Не177: эти самолеты совершили девятнадцать вылетов в рамках операции по снабжению окруженных в Сталинграде немецких войск, проявив себя как отличные скоростные машины, но пять из них было потеряно изза возгораний двигателей в полете. «Фюрер говорил со мной об этом, — рассказывал с грустью Мильх после своего возвращения из ставки Гитлера. — Я стоял перед фюрером как маленький школьник, который неправильно решил арифметическую задачку. Я попытался представить причины и чтото объяснить, но трудно говорить с тем, кто не знает всех деталей, а самое тяжелое — это то, что не можешь просто сказать ему: «Я все это унаследовал, это не мой ребенок. Это виноват мой предшественник». Так мог поступить только трус».
То, что Мильх видел на Восточном фронте, его угнетало, и он решился откровенно высказаться перед фюрером при следующей встрече. Теперь он видел войну совсем подру гому. Со Шпеером и Геббельсом он обсудил возможность формирования Военного кабинета с тем, чтобы освободить Гиглера от бремени политического руководства в то время, как он осуществлял командование вооруженными силами. Он обнаружил, что отношение Геббельса к тотальной войне и вопросам руководства совпадало с его собственными взглядами на эту проблему. 16 февраля он сообщил начальникам отделов своего ведомства, что недавно Геббельс, в частности, отметил, что «первостепенный долг руководителей государства состоит в том, что они должны не терять головы и высказываться по поводу сложившейся ситуации спокойно и разумно, без придирок и проявления недовольства. Мы должны правильно руководить народом, и народ должен чувствовать, что им руководят. И ни у кого не должно создаваться впечатления, что мы не воспринимаем всего того, чем народ жертвует для нас». Это явилось началом тотальной войны.
Вечером 18 февраля Мильх присутствовал на массовом митинге в берлинском Дворце спорта, где в своей пространной, транслировавшейся на всю Европу речи Геббельс провозгласил начало новой эпохи. После этого Геббельс пригласил Мильха и еще нескольких своих единомышленников к себе на квартиру. В статссекретаре Геринга он увидел «фанатичного приверженца тотальной войны» и посчитал, что вполне может иметь в его лице ценного соратника: «Таким образом нам удастся привлечь на свою сторону также и Геринга». Но апатия Геринга разрушила планы создания Военного кабинета. Шпеер сделал ему такое предложение от их имени и был настроен оптимистично. Однако скорее всего в своих разговорах с Гитлером Геринг вообще не затрагивал этот вопрос.
После Сталинграда перед немецкими ВВС стояли очень сложные проблемы. На вооружении Люфтваффе имелись самолеты самых разнообразных типов, которые давно уже были непригодны для использования в менявшихся условиях ведения воздушной войны. Такое понастоящему эффективное оружие, как, например, 30мм пушка, стало выпускаться только в середине 1943 г., и то небольшими сериями.
Постоянно возраставшая нехватка обученных экипажей, особенно для бомбардировочной авиации, усугублялась дефицитом учебных самолетов и топлива в летных школах и огромным количеством выпускавшихся теперь боевых самолетов. Когдато Ешонек уверял Геринга, что если бы боевые части Люфтваффе получили все те запасы бензина, которые выделялись учебным эскадрильям, то война бы закончилась еще до появления потребности в обученных экипажах. Один Мильх проявлял дальновидность и активно выступал за наращивание производственных мощностей предприятий топливной промышленности. Если бы союзники сконцентрировали свои удары по заводам, производившим синтетическое горючее, то это бы означало подлинную катастрофу. Весной 1943 г. на заседании Комиссии центрального планирования он предупреждал: «Заводы синтетического топлива — это наше самое уязвимое место. От них зависит наша способность вести эту войну».
Геринга это не встревожило: «Я предпочитаю иметь массу самолетов, не способных летать изза временной нехватки топлива, чем не иметь самолетов вообще». К 1945 г. это предпочтение Геринга было удовлетворено сполна.
1 марта более 250 четырехмоторных бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Берлин, сбросив шестьсот тонн бомб. Возникло около пятисот больших пожаров, было убито семьсот мирных жителей, повреждено двадцать тысяч домов, тридцать пять тысяч человек осталось без крова. В то время как др Геббельс поспешил вернуться в.столи цу, Геринг на специальном поезде отбыл в противоположном направлении для проведения краткосрочного отпуска в Риме. Из своего охотничьего домика Мильх увидел в небе зарево пожаров и тут же поехал в министерство. Тяжелая бомба попала в крыло здания. Его кабинет был разрушен, и повсюду работали пожарные команды.
Но утром Мильх заявил своим коллегам, что борьба еще продолжается. В феврале они впервые вышли на уровень производства в две тысячи самолетов в месяц, включая 725 одномоторных и 123 двухмоторных истребителя, а также более 650 бомбардировщиков. «Это только начало, рост должен продолжаться, — сказал он. — Назад пути нет. .....................

 

  • Upvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Где б эту книжку в цыфре надыбать, на телефончике почитать?.. :rolleyes:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот фрицы горя то хапнули )).....вот так вот воевать с Русскими ))) ...это не по Французским дорогам кататься.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бесхребетные слюнтяи, я бы сказал. Не то, что наши деды! Мне показалось, что это все от мягкотелости командования. Я б даже сказал, в какой-то степени от отсутствия политработников. Некому было разъяснить механикам важность их задачи и их ответственность за судьбу их родины.

  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

да кстати все что описано чисто немецкие черты  , пидантизм и твердолобость...

всегда хвалят продуманность этой нации  вот она продуманность....ихняя )) позамерзали и попередохли с голоду пока доблестная люфтваффа делала вид что работает...и отчеты писала.....красивые)) ..а рыбии корм это вообще саботаж..

Edited by VARIANT

Share this post


Link to post
Share on other sites

да кстати все что описано чисто немецкие черты  , пидантизм и твердолобость...

всегда хвалят продуманность этой нации  вот она продуманность....ихняя )) позамерзали и попередохли с голоду пока доблестная люфтваффа делала вид что работает...и отчеты писала.....красивые)) ..а рыбии корм это вообще саботаж..

Зато мы с нашими чисто русскими чертами в мирное время спиваемся, дохнем с голода и делаем вид, что работаем... новости по телевизору смотрим... красивые))
  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

да русских то в Рф осталось...простите меня..)))...проходной двор

Edited by VARIANT

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бесхребетные слюнтяи, я бы сказал. Не то, что наши деды! Мне показалось, что это все от мягкотелости командования. Я б даже сказал, в какой-то степени от отсутствия политработников. Некому было разъяснить механикам важность их задачи и их ответственность за судьбу их родины.

Бесхребетные слюнтяи дошли до Москвы и Волги и очень упирались когда их выгоняли из России. А потом умудрились едва ли не год на два фронта сражаться. Особой мягкотелости командования у них никогда не было:  когда надо своих заставляли сражаться до последнего патрона. А когда мужчины кончились, не дрогнула рука пацанов с фаустами под гусеницы наших танков бросить. Да политработников (в нашем понимании этого слова)  не было но офицеры по социал-социалистическому воспитанию не зря свой хлеб ели.

  • Upvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можно сколь угодно выпячивать губу но, немцы были страшным и серьезным противником, хорошо обученным и оснащенным. Можно почитать воспоминания солдат ваффен СС и понять, что мужиков и профессионалов готовили со школы. Согласен, что сгубил их педантизм(а не пИдантизм, как писал тут один участник диалога))) ), немцы никогда не делают сноску на "а вдруг" и "на всякий случай", я по работе связан с немцами и немецкой техникой-они перфектционисты и любят чтобы механизм действовал четко. А мы всегда делаем сноску на авось и хз и поэтому всегда есть у нашего брата определенный резерв. Но и ранняя зима нам была в масть, хз как оно могло быть, не замерзни глина в катках и траках их техники. Кстати, русские морозы и направления до сих пор весьма успешно калечат и умертвляют их технику, прошедшая зима в очередной раз это подтвердила :)

  • Upvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

..а рыбии корм это вообще саботаж..

Я могу ошибаться, но вроде ещё с Первой Мировой немецкие солдаты называли рыбьим кормом пищевые концентраты.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А мы всегда делаем сноску на авось и хз и поэтому всегда есть у нашего брата определенный резерв. Но и ранняя зима нам была в масть, хз как оно могло быть, не замерзни глина в катках и траках их техники. 

А всё-таки жаль: иногда над победами нашими встают пьедесталы, которые выше побед. (Булат Окуджава)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Меня всегда "радовали" люди смотрящие только пере собой и воспринимающие информацию буквально. Заметь, никто не умаляет нашей победы и заслуг наших дедов. Просто не стоет заниматься шапкозакидательством, от этого жертвы большие бывают.

  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Встречал упоминания о грузе из: перца, розмарина и нескольких ящиков презервативов, в середине декабря 1942.

 

Невнятно - или даже неверно - описана ситуация с истребителями, котрых так долго ждали.

 

Bf109 - там в районе было 3 группы из JG3, плюс южнее сидели парни Штайнхофа из JG52.

 

Bf110 из ZG1 - обе группы рубились с середины ноября безвылазно у Сталинграда - при этом 2-я группа занималась сопровождением транспортников, в середине декабря ещё и атаковала наземку, поддерживая Манштейна в его прорыве к Паулюсу. 1-я группа летала в Миллерово - препятствовала прорыву на среднем Дону, а затем опять вернулись на сопровождение (описанный в книге вылет 30 января - ведущий был как раз Bf110G-2 из 1./ZG1).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Книгу в электронном виде я не нашел. Эти отрывки я сканировал. Можно конечно целиком отсканировать, нно это почти 300 страниц. Книга весьма интересная с точки зрения не столько описания боев, а сколько историей экономики и производства, разработкой и внедрением.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бесхребетные слюнтяи дошли до Москвы и Волги и очень упирались когда их выгоняли из России. А потом умудрились едва ли не год на два фронта сражаться. Особой мягкотелости командования у них никогда не было:  когда надо своих заставляли сражаться до последнего патрона. А когда мужчины кончились, не дрогнула рука пацанов с фаустами под гусеницы наших танков бросить. Да политработников (в нашем понимании этого слова)  не было но офицеры по социал-социалистическому воспитанию не зря свой хлеб ели.

Я отнюдь не про вермахт в целом. На сколько я понял из этого отрывка, большинство пилотов и механиков транспортников были из транспортной авиации и относились к заданию как "на гражданке". А про офицеров по воспитанию я в первый раз слышу. Видимо, не в почете их работа нынче. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можно сколь угодно выпячивать губу но, немцы были страшным и серьезным противником, хорошо обученным и оснащенным. Можно почитать воспоминания солдат ваффен СС и понять, что мужиков и профессионалов готовили со школы. Согласен, что сгубил их педантизм(а не пИдантизм, как писал тут один участник диалога))) ), немцы никогда не делают сноску на "а вдруг" и "на всякий случай", я по работе связан с немцами и немецкой техникой-они перфектционисты и любят чтобы механизм действовал четко. А мы всегда делаем сноску на авось и хз и поэтому всегда есть у нашего брата определенный резерв. Но и ранняя зима нам была в масть, хз как оно могло быть, не замерзни глина в катках и траках их техники. Кстати, русские морозы и направления до сих пор весьма успешно калечат и умертвляют их технику, прошедшая зима в очередной раз это подтвердила :)

 Извините - а никто не мешал им подготовиться к морозам, тут как раз их ошибка, чай не в Африке сидели. Даже если бы зима была им в масть, всё равно их дело хана. Не стоит послевоенный скулёж их мемуаристов принимать всерьёз, как оправдание их поражения.

 

P.S. Именно как раз и пошли они на авось (по "нашенски"), когда легкомысленно думали, что займут Сталинград до холодов. А нужно было предусмотреть, ну мало ли что, а вдруг не получится. И славненько, что обмишурились.

Edited by Igmar

Share this post


Link to post
Share on other sites

КЛАСС!!! АВОСЬ работает в обе стороны!!!!  Может получится, а... может и нет! Без сарказма - КЛАСС!

Ещё и оптимизм с пессимизмом к теме приплести...)

Edited by RUS_Novice

Share this post


Link to post
Share on other sites

Хороший подход, рассматривать историю в сослагательном наклонении. Как известно она этого не терпит-что выросло то выросло. К зиме им "мешал" подготовится расчет, что к зиме они компанию в Советах закончат. И у них это почти получилось. И их мемуаристы(Мемуа́ры (фр. mémoires, буквально «воспоминания») — записки современников, повествующие о событиях, в которых автор мемуаров принимал участие или которые известны ему от очевидцев) не скулят, а просто констатируют фак произошедших событий, просто говорят что не было зимней одежды и нет ни слова о том, что могло бы быть если у ний она была бы. Хорошо что Гитлер как баран уперся на Сталинграде, понятно-город с таким названием да еще крупный, промышленный и стоящий на важных транспортных путях. Но это 1942 год, а немцы в сентябре 1941 стояли под Москвой оставив после себя в земле бесчисленное количество наших солдатиков. Сейчас то мы можем говорить с позиции победителя как угодно-они мол  ...удаки, но окажись ты в окопах в то время с трехлинеечкой, я думаю ты не стал бы в таком тоне говорить о противнике. Самая большая ошибка на войне это недооценивание противника.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Axel73

 Да нет, вот как раз в их мемуарах ком. состава в подавляющем большинстве, как раз и просматривается, что мол победил, кажись дословно "генерал мороз". Ежели брать рядовых, то так конечно совсем другая картина.

 Причём здесь тон о противнике? Конкретно по эпизоду, за мороз идёт речь, не более того. Про ура патриотов и шапкозакидательстве, уже сказали до меня - там всё верно, по сути.

Share this post


Link to post
Share on other sites

 И славненько, что обмишурились.

Базара нет, я всеми крыльями и лапами поддерживаю!

Share this post


Link to post
Share on other sites
Axel73

 Приятно, когда с собеседником удаётся раздавить общую бутылку консенсуса. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Axel73

 Да нет, вот как раз в их мемуарах ком. состава в подавляющем большинстве, как раз и просматривается, что мол победил, кажись дословно "генерал мороз". Ежели брать рядовых, то так конечно совсем другая картина.

 Причём здесь тон о противнике? Конкретно по эпизоду, за мороз идёт речь, не более того. Про ура патриотов и шапкозакидательстве, уже сказали до меня - там всё верно, по сути.

 

А я комсостав и высших чинов и не читаю( в их воспоминания людей нет), мне правда матка сермяжная нужна, я воспоминания рядовых читаю. Ежели у них оружие мерзло то они наше брали ППШ, с патронами у них проблем не было. Валенки брали если сухой снег был, а на болотах валенки не брали-промокали.

 

Axel73

 Приятно, когда с собеседником удаётся раздавить общую бутылку консенсуса. :)

 

Жаль, что у нас страна большая, можно было бы этот консенсус под мяско раздавить ;)  :biggrin:

Share this post


Link to post
Share on other sites
Axel73

 Да они уже давно муссируют, что под Сталинградом победил "мороз" ещё со времён СССР. В мемуарах, в док. фильмах и до сих пор. Просто не хотят признать свою недалёкость, вернее недалёкость и попугайство. Просто не согласен с вашей фразой - ...хз как оно могло быть, не замерзни глина в катках и траках их техники...

 

Ежели у них оружие мерзло то они наше брали ППШ, с патронами у них проблем не было. Валенки брали если сухой снег был, а на болотах валенки не брали-промокали., всё правильно - нужно было зимнюю смазку подготовить и валенками запасаться - их просчёт, ну и хорошо. Кстати, оно ведь наше высказывание - готовь сани летом, а телегу зимой. Так что не такие уж мы "авось-ные".

 ...можно было бы этот консенсус под мяско раздавить - после  селёдочки - Дунайки (такая только у нас тут недалече водится), да чёрным хлебом с маслом, да с лучком и маслинами под помидорку. Эххх.

 Ну - не будем далее, а то люди не поймут. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Гадливое ощущение от темы. Я думал то, что Вермахт «сгубила» РККА, а оказалось - немецкий педантизм. Ну и еще зима, ну и еще осень, весна и жаркое лето. Пыль и размокшие дороги. Дороги, вообще, очень сильно мешали нацистам. Потом еще Гитлер не давал воевать настоящим немецким профессионалам. Сильно вредили союзники: румыны, венгры, итальянцы и немного хорваты. Все было против несчастных немцев. 

 

 

 

  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

жаль, я сейчас не могу привести новые цитаты из книги (отдал ее кубикам), но общий смысл такой, что действительно, война это очень многофакторный процесс, и экономика и планирование там играет огромное значение. Действительно, война может быть спланирована по одному сценарию, а пойти по другому, и опять же человеческий фактор. Не все так замечательно было в люфтваффе с самого начала, и не все можно было просчитать. Действительно зима с 41-42 года застала немецкие ВВС неожиданными сюрпризами связанными с с аэродромами, и с морозами, и с обеспечением. Никто не задумывается над тем, что самолеты не только летают, но еще и обслуживаются высокосквалифицированным персоналом техников, а их надо кормить, обеспечивать и давать их возможность работать в поле на морозе. На самолетах просто не запускались двигатели, и разогревать их было нечем. Многое из этого не было предусмотрено, и только через год на зиму 42-43 были разработаны и методики и инструкции обеспечения полетов в сильные морозы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Примерно на те же грабли немцы наступили и в Первую мировую.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Дифис, ты это, аккуратнее с такими общими смыслами. А то вдруг у людей с гадливыми ощущениями, добавятся новые, что война это пиу-пиу а еще кормежка, ремонт, снабжение, антисанитария, кровь и многое другое.

  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну как бы победителя в войнах определяет не то , чья сторона лучше умеет глотки резать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

жаль, я сейчас не могу привести новые цитаты из книги (отдал ее кубикам), но общий смысл такой, что действительно, война это очень многофакторный процесс, и экономика и планирование там играет огромное значение. .

А кто с этим спорит? Факторов много, действуют они разнообразно. Но разве среди них нет главных и второстепенных? Противник разве фактор?

Планировали молниеносную войну, противодействие РККА сорвало все планы (можно почитать, как Гальдер планировал в августе занять Москву). Вместо маневренных действий получили позиционный фронт. И тут вдруг выяснилось, что войск не хватает, коммуникации плохие, и вообще, тут как-то холодно. Блицкриг провалился, других планов и не было, и ранее не существенные факторы стали сразу важными. Вдруг выяснилось, что в России зимой идет снег, а за Уралом есть большие заводы. Клаузевиц и Шлиффен горько плачут… .

Я понимаю, почему немцы в своих мемуарах, акцентируют внимание на своих внутренних проблемах. Они считают, что проиграли из-за своих собственных ошибок. «Толпы монголоидов», конечно, не соперник, то ли дело «генерал Мороз»!  Вот почему мы так должны думать, мне не понятно. 

Кстати, Гальдер о зимней одежде писал все лето 41, но к зиме она, наверное, вдруг все пропала?! Это как с мышами победившими под Сталинградом 48 тк. Гейма.

  • Upvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Унижая и высмеивая побежденного, вы принижаете свою победу.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вы правда хотите знать, почему мы так должны думать? Ну тогда начнем вот с этой цитаты.

"Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Мы бросим все, что имеем, чем располагаем: газеты, журналы, радио, кино: все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Будем опошлять и уничтожать основы народной нравственности.
Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников заниматься изображением тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры и кино будут изображать, и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы всячески будем поддерживать, и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности.
Посеяв в сознании людей хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как?
Мы найдем своих единомышленников: своих союзников и помощников в самом народе! Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, со всех сторон - снаружи и изнутри - мы и приступим к разложению монолитного общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его. Общими силами мы низведем все исторические авторитеты, философов, ученых, писателей, художников - всех духовных и нравственных идолов, которыми когда-то гордился народ, до примитива.
В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточничеству, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель:Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого: Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг пред другом и беззастенчивость, предательство и национализм и прежде всего вражда и ненависть все это мы будем ловко и незаметно культивировать, всё это расцветет махровым цветом.
Всю историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и, в конце концов, превратится в стадо скотов. И когда таких кому все безразлично, будет много, дело сделается быстро.
Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели самого непокорного на земле народа, об окончательном, необратимом угасании его самосознания. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит:, Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдём способы оболгать и объявить отбросами общества.
Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением:. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее! Мы сделаем из людей циников, пошляков, космополитов!
Вот тогда будет уничтожен непокорный народ, именно так мы и сделаем это."

Эти слова приписывают директору ЦРУ, хотя это всего лишь цитата из книги "Вечный зов". Понятно, что многие здесь присутствующие читали книгу или смотрели фильм, да и на различных форумах сия цитата стала уже заезженной до банальности, но как бы то ни было именно в этих нескольких словах Анатолий Степанович описал то, что произошло и происходит прямо сейчас в этот момент. Наши полководцы идиоты, наша техника дрянь, политработники и особисты сплошь кровожадные упыри, а войну немцы проиграли потому что мышка бежала, хвостиком махнула ("Утомленные солнцем"). Господа, если кто не понимает - идет война. Прямо сейчас и прямо здесь. Война за наши мысли, за наше сознание. И увы мы "отступаем по всем фронтам". На вооружении противника очень много видов вооружения. "Дом-2" и им подобные передачи, идиотские фильмы (боевики, ужасы, мелодрамы), церковь и религиозные секты. Продолжать можно очень долго. И такие книги как "Дневник гауптмана люфтваффе" - это тоже оружие. И если идиотские фильмы это пулемет, то книга Липферта снайперская винтовка. Она стреляет не в каждого встречного, а только в тех чей интеллект немного выше маски-шоу. Очень хочется думать, что илдванутые, к коим я и себя причисляю, принадлежат именно к такой категории людей. Но как бы то ни было и мы несем потери. Посмотрите сколько народу считает, что месс на порядок лучше Яка, а сколько уверены, что Жуков кровожадный "мясник". Сколько вирпилов цепляет с РАДОСТЬЮ свастику на борт и форму СС на аватарку? Возможно ли такое в 60-ом году? Вряд ли. Если все пойдет так как идет, то наши внуки будут уверены, что Хиросиму бомбил Сталин, а фашистов победила Америка.

  • Upvote 11

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вы правда хотите знать, почему мы так должны думать? Ну тогда начнем вот с этой цитаты....

...... Если все пойдет так как идет, то наши внуки будут уверены, что Хиросиму бомбил Сталин, а фашистов победила Америка.

 

Немного эмоционально, конечно... Но, по сути-то верно. Уже сейчас западный обыватель в этом уверен. Пройдет еще десяток лет и ...

 

Нужны ли книги, подобные этой?  Подобные "Утерянным победам", "Дневникам Гальдера"?

Да, наверное - нужны. Понимать противоположную сторону, видеть ее ошибки, анализировать. 

Но вопрос - сколько людей сможет проанализировать, увидеть, к примеру - ошибки гитлеровских генералов, а сколько - увидят "да если б не мороз, снег, грязь, жара, пыль - вермахт до Владивостока дошел"? Ну и прочие препятствия для "непобедимого вермахта и талантливых немецких генералов":

Утерянные победы - 2. Выводы

 

По мемуарам Гудериана, Миддельдорфа, Меллентина, Манштейна и Типпельскирха

1) Нам мешал Гитлер. Гитлер был дурак. Немецкий солдат был рулез. Немецкий командир был как Великий Фридрих, но без порочных наклонностей.

2) Русские завалили нас мясом. Мяса у русских было много. Русский солдат - дитя природы, он ест то, что не сможет от него убежать, спит стоя, как конь, и умеет просачиваться. Автор неоднократно был свидетелем того, как целые танковые армии русских просачивались сквозь линию фронта, причем ничто не выдавало их присутствия - казалось бы, еще вчера обычная артподготовка, бомбежка, наступление русских, и вдруг раз!!! - в тылу уже русская танковая армия.

3) СС иногда немного перебарщивало. То есть, если бы все ограничилось обычными грабежами, расстрелами, насилиями и разрушениями, которые иногда учинял германский солдат от избытка молодецкой силы, гораздо больше людей приняли бы новый порядок с удовольствием.

4) У русских был танк Т-34. Это было нечестно. У нас такого танка не было.

5) У русских было много противотанковых пушек. Противотанковая пушка была у каждого солдата - он прятался с нею в ямках, в дуплах деревьев, в траве, под корнями деревьев.

6) У русских было много монголов и туркмен. Монголы и туркмены, подкрепленные комиссарами это страшная вещь.

7) У русских были комиссары. Комиссары это страшная вещь. По определению. Большинство комиссаров были евреи. Даже жиды. Мы своих евреев, не по-хозяйски уничтожили. Гиммлер был дурак.

8) Русские использовали нечестный прием - делали вид, что сдаются, а потом - РРАЗ! и стреляли немецкому солдату в спину. Однажды русский танковый корпус, сделал вид, что сдается, перестрелял в спину целый тяжелый танковый батальон.

9) Русские убивали немецких солдат. Это вообще было страшное западло, ведь по честному, это немецкие солдаты должны были убивать русских! Русские все козлы, поголовно.

10) Союзники нас предали. В смысле, американцы и англичане.

 

(с) И.Кошкин

 

Может и правильно, что в СССР эти книги были по спец-хранам? Обыватель в массе своей совершенно не склонен к глубокому рассмотрению вопросов и самостоятельному образованию и расширению кругозора. Да еще и в такой специфической области. А вводить краткий курс академии генштаба в школьное образование - как-то перебор.

 

Я просто помню эффект "Ледокола" и "День М" среди своих знакомых... И вроде бы - не глупые люди, и образование высшее, и думать умеют... А вот подишь ты. Да что там греха таить - сама в свое время, начитавшись "АиФ" и "Огонька" - такой бред несла, что хоть святых выноси... Благо Сухой, ВИФ-2, книги и привитая с детства любовь к чтению - потихоньку мозг на место вернули.

  • Upvote 4

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вы правда хотите знать, почему мы так должны думать? Ну тогда начнем вот с этой цитаты.

Эти слова приписывают директору ЦРУ, хотя это всего лишь цитата из книги "Вечный зов". Понятно, что многие здесь присутствующие читали книгу или смотрели фильм, да и на различных форумах сия цитата стала уже заезженной до банальности, но как бы то ни было именно в этих нескольких словах Анатолий Степанович описал то, что произошло и происходит прямо сейчас в этот момент. Наши полководцы идиоты, наша техника дрянь, политработники и особисты сплошь кровожадные упыри, а войну немцы проиграли потому что мышка бежала, хвостиком махнула ("Утомленные солнцем"). Господа, если кто не понимает - идет война. Прямо сейчас и прямо здесь. Война за наши мысли, за наше сознание. И увы мы "отступаем по всем фронтам". На вооружении противника очень много видов вооружения. "Дом-2" и им подобные передачи, идиотские фильмы (боевики, ужасы, мелодрамы), церковь и религиозные секты. Продолжать можно очень долго. И такие книги как "Дневник гауптмана люфтваффе" - это тоже оружие. И если идиотские фильмы это пулемет, то книга Липферта снайперская винтовка. Она стреляет не в каждого встречного, а только в тех чей интеллект немного выше маски-шоу. Очень хочется думать, что илдванутые, к коим я и себя причисляю, принадлежат именно к такой категории людей. Но как бы то ни было и мы несем потери. Посмотрите сколько народу считает, что месс на порядок лучше Яка, а сколько уверены, что Жуков кровожадный "мясник". Сколько вирпилов цепляет с РАДОСТЬЮ свастику на борт и форму СС на аватарку? Возможно ли такое в 60-ом году? Вряд ли. Если все пойдет так как идет, то наши внуки будут уверены, что Хиросиму бомбил Сталин, а фашистов победила Америка.

Странно как-то. Мы якобы проигрываем какую-то информационную войну, а в это же время практически каждое быдло считает своим долгом нацепить на автомобиль георгиевскую ленточку и наклеить на стекло "спасибо деду за победу", считая при этом, что этот жест даёт право перестраиваться через 3 ряда без поворотника и бросать машину на тротуаре.

По-моему, если кто-то и "отстрелялся" из "пулемёта", то явно в холостую. Наши "пулемётчики" с новомодными ура-патриотическими фильмами давно всех скосили. По крайней мере, нынешнее поколение ура-патриотов, за которых Вы так боитесь и которые считают, что СССР в одном лице разбил всю Ось, давно уверены, что Вторая мировая война закончилась 9 мая 1945г. и не видят в этом ничего постыдного для себя.

Что касается другой категории людей, то тут всё-таки работает не "винтовка", а "револьвер" из которого человек сам стреляет себе в голову, если уж придерживаться подобных аллегорий. Человек сам выбирает какую литературу читать. И если он вопреки техническим фактам хочет думать, что як по всем параметрам лучше мессера, то именно этому он и найдёт подтверждение в любой книге, будь то Липферт или Якименко.

Share this post


Link to post
Share on other sites

  Посмотрите сколько народу считает, что месс на порядок лучше Яка,

 А он и был, на порядок лучше Як-а и ничего тут не попишешь. Ваш пафос и ура патриотизм, не чуть не лучше Резунско - Свнидзе - Радзинской брехни. Написали же - Унижая и высмеивая побежденного, вы принижаете свою победу.

 Да и просто ЛТХ гляньте уже наконец, конструкцию изучите, а потом выводы делайте.

  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нужны ли книги, подобные этой?  Подобные "Утерянным победам", "Дневникам Гальдера"?

Да, наверное - нужны. Понимать противоположную сторону, видеть ее ошибки, анализировать. 

 

Я не спорю, читать действительно нужно всё. Даже Суворова/Резуна. Но не всему нужно верить. Почему то считается, что мемуары советских полководцев писались под строгим и неусыпным взглядом КГБ, а западные мемуаристы писали что сами считают нужным. Вопрос, а с чего Вы это взяли? Неужели Вы думаете, что на "свободном" западе не нашлось рычагов давления на Гальдера и Манштейна, на Липферта и Руделя? Посему нужно уметь отличать правду от вымысла независимо от того какого автора Вы читаете.

Странно как-то. Мы якобы проигрываем какую-то информационную войну, а в это же время практически каждое быдло считает своим долгом нацепить на автомобиль георгиевскую ленточку и наклеить на стекло "спасибо деду за победу", считая при этом, что этот жест даёт право перестраиваться через 3 ряда без поворотника и бросать машину на тротуаре.

По-моему, если кто-то и "отстрелялся" из "пулемёта", то явно в холостую. Наши "пулемётчики" с новомодными ура-патриотическими фильмами давно всех скосили. По крайней мере, нынешнее поколение ура-патриотов, за которых Вы так боитесь и которые считают, что СССР в одном лице разбил всю Ось, давно уверены, что Вторая мировая война закончилась 9 мая 1945г. и не видят в этом ничего постыдного для себя.

Что касается другой категории людей, то тут всё-таки работает не "винтовка", а "револьвер" из которого человек сам стреляет себе в голову, если уж придерживаться подобных аллегорий. Человек сам выбирает какую литературу читать. И если он вопреки техническим фактам хочет думать, что як по всем параметрам лучше мессера, то именно этому он и найдёт подтверждение в любой книге, будь то Липферт или Якименко.

Сударь, мы уже проиграли информационную войну. Результатом этого проигрыша стал развал Советского Союза, оболванивание населения. Оглянитесь вокруг. Убийства и изнасилования не стали чем-то из ряда вон, как это было при СССР. По улицам Львова, Риги и Вильнюса шагают ряды СС. Такого даже в самой Германии нет. Это нормально? Вы считаете, что так и должно быть?

Теперь давайте поговорим о Яках и Мессерах. Вы, уважаемый по каким параметрам их сравниваете? Скорость, климб итд? А Вы в своем сравнении учитываете цену, технологичность производства, наличие сырья? Вряд ли. То есть Вы сударь делаете ту же ошибку, что и командование Люфтваффе. Именно поэтому к 1944г небо стало нашим. Упираться и что-то Вам доказывать я не буду, просто не хочу. Потому что мои слова подтверждаются каждый год 9 мая салютом из многих орудий. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я не спорю, читать действительно нужно всё. Даже Суворова/Резуна. Но не всему нужно верить. Почему то считается, что мемуары советских полководцев писались под строгим и неусыпным взглядом КГБ, а западные мемуаристы писали что сами считают нужным. Вопрос, а с чего Вы это взяли? Неужели Вы думаете, что на "свободном" западе не нашлось рычагов давления на Гальдера и Манштейна, на Липферта и Руделя? Посему нужно уметь отличать правду от вымысла независимо от того какого автора Вы читаете.

 

Сударь, мы уже проиграли информационную войну. Результатом этого проигрыша стал развал Советского Союза, оболванивание населения. Оглянитесь вокруг. Убийства и изнасилования не стали чем-то из ряда вон, как это было при СССР. По улицам Львова, Риги и Вильнюса шагают ряды СС. Такого даже в самой Германии нет. Это нормально? Вы считаете, что так и должно быть?

Теперь давайте поговорим о Яках и Мессерах. Вы, уважаемый по каким параметрам их сравниваете? Скорость, климб итд? А Вы в своем сравнении учитываете цену, технологичность производства, наличие сырья? Вряд ли. То есть Вы сударь делаете ту же ошибку, что и командование Люфтваффе. Именно поэтому к 1944г небо стало нашим. Упираться и что-то Вам доказывать я не буду, просто не хочу. Потому что мои слова подтверждаются каждый год 9 мая салютом из многих орудий.

 

Вы уж определитесь, война проиграна или идёт прямо здесь и прямо сейчас. Если первое, то Липферт с сотоварищами уж точно не при чём.

По поводу парадов СС, в Германии такого нет, потому что там ветеранам дали адаптироваться в мирной жизни, и ветеран вермахта в немецком обществе лишь в десятую очередь ветеран вермахта, а в первую - инженер, юрист, учитель и т.п. На Украине же ветеран-коллаборационист на протяжении полувека после войны был и оставался в первую очередь предателем, т.е. второсортным человеком. Нет ничего удивительного в желании самовыражения человека, которому после стольких лет травли, дали кислород. Так же нет ничего удивительного в большом количестве сострадающих таким людям.

По поводу яка и мессера, сравниваю я эти самолёты точно так же как автомобили одного функционального назначения. Вам же не придёт в голову сказать, что жигули лучше мерседеса потому что тот технологичнее и дешевле?

Ну да речь не об этом. Сам этот спор подтверждает, что разногласия лежат не в плоскости информации подаваемой в книге, а в плоскости собственных представлений о "лучшем" и "худшем".

Одним словом, по-моему, паника по поводу какой-то информационной войны, якобы разворачивающейся здесь и сейчас, совершенно необоснованна. Хотя бы потому что люди, которых поражает невидимая "винтовка", ничего в масштабах страны не решают, как бы они этого не хотели)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Черт, не удержался, попробую расшифровать.

Итак ситуация. Девятка Пешек под прикрытием четверки Яков выдвигаются для уничтожения моста. После пересечения линии фронта группа была перехвачена шестеркой Мессершмиттов. Пилоты люфтваффе связали боем истребители прикрытия и вызвали подкрепление. На перехват Пешек по тревоге были подняты четыре Фоккевульфа, которые сорвали выполнение задания бомбардировщиками РККА. В это же самое время постами ВНОС люфтваффе в 50 км от происходящих событий были зафиксированы несколько пролетов самолетов ВВС РККА в направлении ж/д станции. На перехват направить было некого, т.к. все были заняты. В результате удара эскадрилии Ил-2 по ж/д станции были уничтожены несколько составов с горючим и бронетехникой противника и на два дня парализовано железнодорожное движение по данной ветке. В следствии чего некий участок фронта оказался недостаточно хорошо укреплен противотанковыми средствами. Именно на этом участке фронта через три дня после описанных событий, Красная Армия нанесла мощный удар, прорвав оборону противника. В течении нескольких дней командованию удалось развить наступление и завершить операцию по окружению 60 тысячной группировки Вермахта.

А ведь все могло бы быть по другому, окажись у Люфтваффе "лишняя" эскадрилья для перехвата Илов. ПТО своевременно доставлено на фронт, атакующие Т-34 горят, стрелковые дивизии уничтожаются пулеметным огнем, РККА несет огромные потери, наступление сорвано.

Все это конечно гипербола, но думаю вектор моих мыслей стал более понятен. Месс и Фока на несколько процентов быстрее, выше, сильнее, но в виду их более сложного производства, невозможно существенно нарастить количество произведенных аппаратов. В то же время производство Яков дешевле и проще. Ввиду этого количество можно увеличивать в разы.

Вот теперь с этой точки зрения попробуйте ответить самому себе, какой самолет лучше.

Ещё раз повторяю я не ура-патриот и тоже считаю, что руководство СССР допустило много ошибок, но в результате победа осталась за нами.  

Edited by =KAG=Bacha
  • Upvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Черт, не удержался, попробую расшифровать.

Итак ситуация. Девятка Пешек под прикрытием четверки Яков выдвигаются для уничтожения моста. После пересечения линии фронта группа была перехвачена шестеркой Мессершмиттов. Пилоты люфтваффе связали боем истребители прикрытия и вызвали подкрепление. На перехват Пешек по тревоге были подняты четыре Фоккевульфа, которые сорвали выполнение задания бомбардировщиками РККА. В это же самое время постами ВНОС люфтваффе в 50 км от происходящих событий были зафиксированы несколько пролетов самолетов ВВС РККА в направлении ж/д станции. На перехват направить было некого, т.к. все были заняты. В результате удара эскадрилии Ил-2 по ж/д станции были уничтожены несколько составов с горючим и бронетехникой противника и на два дня парализовано железнодорожное движение по данной ветке. В следствии чего некий участок фронта оказался недостаточно хорошо укреплен противотанковыми средствами. Именно на этом участке фронта через три дня после описанных событий, Красная Армия нанесла мощный удар, прорвав оборону противника. В течении нескольких дней командованию удалось развить наступление и завершить операцию окружение 60 тысячной группировки Вермахта.

А ведь все могло бы быть по другому, окажись у Люфтваффе "лишняя" эскадрилья для перехвата Илов. ПТО своевременно доставлено на фронт, атакующие Т-34 горят, стрелковые дивизии уничтожаются пулеметным огнем, РККА несет огромные потери, наступление сорвано.

Все это конечно гипербола, но думаю вектор моих мыслей стал более понятен. Месс и Фока на несколько процентов быстрее, выше, сильнее, но в виду их более сложного производства, невозможно существенно нарастить количество произведенных аппаратов. В то же время производство Яков дешевле и проще. Ввиду этого количество можно увеличивать в разы.

Вот теперь с этой точки зрения попробуйте ответить самому себе, какой самолет лучше.

Ещё раз повторяю я не ура-патриот и тоже считаю, что руководство СССР допустило много ошибок, но в результате победа осталась за нами.  

Это уже разговор о том, какие самолёты лучше в плане стратегии их применения - дешёвые или дорогие. Для участия в этой дискуссии у меня не хватает компетенции.

Но если я правильно понял, в плане сравнения технического уровня одного и другого, у нас разногласий нет?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это уже разговор о том, какие самолёты лучше в плане стратегии их применения - дешёвые или дорогие. Для участия в этой дискуссии у меня не хватает компетенции.

Но если я правильно понял, в плане сравнения технического уровня одного и другого, у нас разногласий нет?

Извините, но военную технику надо сравнивать по всем параметрам. Вы привели пример с Мерседесом и Жигули, но это не правильно. В данной ситуации надо сравнивать Мерседес и 250-тонный БелАЗ. Что лучше? Естественно Вы мне зададите встречный вопрос. Для каких целей? И будете абсолютно правы. Но в войне есть одна цель - Победа. И вот для этой цели советская техника и авиация в том числе оказалась лучше. А все остальное от лукавого.

  • Upvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
This topic is now closed to further replies.

×
×
  • Create New...